— И почему же ты была готова ехать? — спросила Сара, оглядываясь в поисках Девятки. — Что у тебя за претензии к Архивам? Мы не рассказали тебе то, что ты хотела узнать? Или там была правда? — Сара рассмеялась.— Может, я и местная, но я сбежала. Последней жертвой, семь лет назад, стала девушка по имени Мирель. Её семья жила здесь уже сто лет. Они были очень успешными. Я тогда была подростком, а она моей лучшей подругой. И когда за ней пришли, я попыталась дать им отпор. Но когда у меня не получилось, я сбежала в Нью-Йорк. — Она оглядела город. — Я не стану убегать. И через пять дней я найду способ это остановить. Но я не стану ради этого разрушать город. Контракт нельзя разорвать, Уэйтс, а теперь ты привел к нам Сбррошенных, людей Джокера. В последний раз, когда они меня видели, они пытались меня убить или завербовать, уже не помню, — ответила Сара. — Отправили меня на подпольные рынки. Я думала, что сбежала от них, когда приехала сюда, но если они где-то рядом… — Она не стала договаривать. Мы поняли, что она имела в виду. Она покачала головой.«Ты больше ничего не сможешь сделать, не устроив в городе еще больший пожар, — объяснила она. — Если я что-то узнаю, то дам тебе знать, но до тех пор советую не высовываться до летнего солнцестояния.

— А потом что?

— Понятия не имею, — призналась Сара. — У меня был план, но ты всё испортила, так что спасибо тебе за это. Она посмотрела в сторону улицы, где горожане, которые до этого стояли в оцепенении, начали приближаться.— Они разрешили мне поговорить с тобой, — сказала она, — объяснить ситуацию и уговорить тебя уйти без кровопролития. Я предлагаю тебе это сделать.

В подтверждение своих слов она вытащила «Край Эйре» и раскрыла его.

— Сейчас, пока не пролилась кровь. Я не сдвинулся с места, но Девятка положила руку мне на плечо,на этот раз она повела себя благоразумно.

— Есть и другие архивы, Райдер, — сказала она.

— Я всё исправлю, — ответил я Саре. — Клянусь.

— Уж постарайся, — сказала она, отходя от нас и направляясь к горожанам.

К своим горожанам. Похоже, я снова давал обещания, которые не мог сдержать.

Три минуты спустя мы уже были на дороге, и Гэллоуз-Хилл исчезал в зеркале заднего вида.

— Это, — сказал я, когда снова смог дышать, — вышло на редкость неудачно

Костяшки пальцев Девятки, сжимавшие руль, побелели.

— Ты вломился в поместье, охраняемое фейри, нарушил контракт четырехсотлетней давности и чуть не погубил нас обоих.

— Мы вломились.

— Неважно.

— Но мы выжили, — указала я. — И я кое-что узнал.

— Что?

— Контракт жив. Или, по крайней мере, привязан к чему-то живому. Фейри не просто защищают его. Они связаны с ним. Возможно, являются его частью. И они узнали меня. Они ждали, когда я вернусь.

Девятка ответила не сразу. Она просто вела машину, стиснув зубы и глядя на дорогу.

— Они позволили нам сбежать, — наконец сказала она.

— Да.

— Почему?

— Потому что живыми мы интереснее. — Я обмяк на сиденье. Теперь, когда адреналин схлынул, на меня навалилась усталость. — Им скучно, Девятка. Четыреста лет одного и того же цикла жертвоприношений. Один и тот же танец. Одни и те же подростки умирают одной и той же смертью. А теперь кто-то изо всех сил пытается это остановить. Это что-то новенькое. Это интересно. Теперь мы для них развлечение.

— И что же нам делать?

— Мы возвращаемся в Нью-Йорк. Ищем ответы. Придумываем, как остановить все это, не погибнув, и исправляем то, что я натворил. Потому что через пять дней Бриттани умрет, призраки продолжат танцевать, а фейри будут ждать шоу.

Что-то обожгло мне грудь. Не брошь в виде лисы, от нее веяло совсем другим холодом. Это был настоящий жар, который проникал сквозь рубашку.

— Черт! — Я вытащил колоду карт и стал перебирать их. Валет Пик светился. Буквально светился, как будто кто-то поджег его изнутри.

И мое лицо на карте двигалось.

— Ох, это очень тревожно, — сказал я.

Карта со мной на ней улыбалась, обнажая слишком много зубов, а в ее глазах отражались цвета, которых не должно существовать. Когда она заговорила, я услышал три голоса, наложенных друг на друга, фейри из подвала говорили через мою карту.

— Для полукровки ты прекрасно управляешься с магией, — пропела моя карта. Точнее, пропела, и от этой мелодии у меня заныли зубы. — Мы скоро увидимся. Не заставляй нас ждать. Нам так нравятся хорошие представления.

Затем мое лицо снова стало обычным. Просто картон и магия. Но карта все еще была теплой.

Я показал ее Девятке.

— Они говорят через твою карту, — сказала она. — Фейри используют магию Колоды, чтобы связаться с тобой.

— Это невозможно, — возразил я. — Колода была создана для борьбы с ними. Магия специально разработана для того, чтобы…

— Для чего? Чтобы не подпускать их? — резко оборвала меня Девятка. — Райдер, они уже четыреста лет собирают жертвы по соглашениям, одобренным Колодой. Они не вне системы. Они ее часть.

Я уставился на карту. На свое собственное лицо, которое смотрело на меня в ответ.

— Великолепно, — пробормотал я. — Значит, древние бессмертные не только используют меня для развлечения, но и могут просто появляться в моих игральных картах, когда им захочется поболтать. Ну и ладно. Всё в порядке.

Я уставился на карты, а потом перетасовал их. Примерно на середине колоды я нашёл Четвёрку Бубен, карту Ребекки Пембрук.