— Я не пью кровь разумных существ. — Это прозвучало слишком резко, поэтому Астарион улыбнулся, чтобы смягчить тон. — Дорогой, — промурлыкал он, наклоняясь так близко, что их разделял лишь кулак ден Суриэля. — Я бы хотел пососать отнюдь не твою шею.

Паладин отпустил его и поспешно отступил назад. Астарион прошел мимо с ленивой улыбкой на лице.

Это прошло куда лучше, чем я ожидал. Поразительно, как много можно наврать, используя правду.

А правда заключалась в том, что Астариону вообще-то не нравились шеи. У крупных млекопитающих там было слишком много хрящей. Будь у него выбор, он бы каждый раз выбирал бедренную артерию.

***

Гнев Астариона поддерживал его всю дорогу до смертного одра прабабушки. Как ни странно, ему даже в голову не приходило беспокоиться о том, что она не доживет до его приезда. Леди Эрикиния поддерживала в себе жизнь одной лишь силой воли на протяжении почти столетия. Она продержится ровно столько, сколько нужно, чтобы умереть перед подобающей публикой.

Баджия, знавшая его дольше всех, пару раз пыталась вывести его из этого настроения рассказами о своих путешествиях по далеким землям. Внешне он позволял себя очаровать, но лишь внешне, и она это понимала, поэтому в конце концов замолчала.

За время отсутствия Астариона поместье пришло в еще больший упадок. Они оставили лошадей привязанными у входа, потому что ни один конюх не вышел их забрать.

Входная дверь была приоткрыта. Внутри великое древо всё еще было живо, но по его стволу полз лишайник, а опавшие на мраморный пол листья так никто и не подмел. В коридоре, ведущем к покоям его бабушки, было холодно и пахло плесенью, а не благовониями.

Уэндин открыл для них последнюю дверь; на его лице читалось неприкрытое облегчение.

— Баджия. Мастер Астарион. Хвала всем богам, вы здесь.

Показателем его отчаяния было то, что он даже не потрудился закрыть за ними дверь, а поспешил обратно к постели своей госпожи.

Леди Эрикиния лежала на белых простынях, которые лишь подчеркивали землистый цвет ее кожи. Ее лицо и раньше походило на череп от старости, но теперь кожа так туго обтянула кости, что Астарион наполовину ожидал, что она лопнет и отслоится от скул при любом движении.

— Леди, — тихо позвала Баджия. — Мы здесь.

Глаза Эрикинии открылись. Правый помутнел от катаракты, но левый всё еще горел прежним огнем. Ее рука шевельнулась на покрывале, сдвинувшись на дюйм, и Баджия нежно взяла ее в свои.

— Мальчик? — прохрипела она; ее голос был лишь слабой тенью своего былого богатства.

— Он здесь.

Астарион прочистил горло.

— Я здесь, — произнес он.

Он сам поразился тому, насколько спокойно звучал. Он всё еще был так зол, что казалось, будто под грудиной тлеет живой уголь, но он знал, что нет никакого смысла давать ему выход. Его прабабушка ярко горела очень долго, но последняя искра мерцала и угасала.

Пальцы древней эльфийки дернулись в руках Баджии.

— Возвращайся к своим, моя дорогая. Игра окончена.

Баджия издала сдавленный звук, а затем бережно передала руку старухи Астариону.

Ее пальцы были хрупкими, как обгоревшие ветки. Когда они сжались на его руке, он наполовину ожидал, что они сломаются.

— Астарион, — прошептала она.

— Я здесь, — повторил он.

Она сглотнула — сухой скрежет, как чешуя змеи по камню.

— Теперь оно твое.

Резкий смех царапнул его горло. Он проглотил его ради Баджии и Уэндина.

— Здесь всегда был Анкунин… Пообещай мне. Позаботься о нем.

— Обещаю, — солгал он.

— Ты хороший ребенок, — выдохнула она.

Больше она не дышала. Уэндин издал единственный хриплый всхлип и потянулся, чтобы закрыть ей глаза.

Когда он снова выпрямился, его лицо было мокрым, но выражение оставалось таким же спокойным, как и всегда.

— Идите, — сказал он. — Оба. Уходите немедленно. Они почувствуют ее смерть во всех мирах.

Астарион ушел. Листья падали с великого древа, устилая пол золотом. Он уже сидел в седле, когда Баджия вышла из дома с искаженным от гнева лицом.

— Он не поедет с нами, — мрачно сообщила она. — Сказал, что проследит, чтобы ее похоронили. Он добьется того, что его убьют.

— Это его выбор, — ответил Астарион, который успел насмотреться подобных вещей даже за то недолгое время, что практиковал право.

Баджия несколько секунд изучала его лицо, затем коротко, почти сердито кивнула и вскочила в седло.

— Тогда поехали, — сказала она. — Я провожу тебя до Врат Балдура.

***

— Возможно, нам стоило подождать с нашими задушевными беседами, — произнес Астарион, оглядывая выстроившиеся против них силы.

— Задним умом все крепки, — ответил ден Суриэль, обнажая меч.

— Инквизитор не особо рад, — прохрипела мумия. — Говорит, хочет поговорить с вами обоими. Прямо сейчас.

С десяток скелетов, окружавших ее, промолчали, но это сюрпризом не стало.