Астарион и ден Суриэль почти добрались до двери, которая, по словам паладина, вела во внешние коридоры, служившие в основном техническими проходами к ливневой канализации. К несчастью, приспешники жреца уже поджидали их. Поскольку Астарион не слышал топота костяков, он предположил, что где-то здесь есть короткий путь.

— Пойдете по-тихому? — спросила мумия.

Паладин положил руку на свой священный символ, затем покосился на Астариона и нахмурился.

— Не обращай на меня внимания, — сказал Астарион.

— Есть шанс, что я превращу тебя в кучку пепла.

— В таком случае, будь так добр, обращай на меня внимание.

— Я спросил, — повторила мумия куда громче, — пойдете по-тихому?

— За Барсука!

— Полагаю, это означает «нет», — констатировал Астарион в тот момент, когда ден Суриэль врезался в стену скелетов.

— Я уже понял, — отозвалась мумия и замахнулась на голову Астариона.

Астарион нырнул под удар.

— Только не по лицу, ублюдок.

Он крутнулся в сторону и оставил кинжал в левой почке мумии — или в том, что было бы ее левой почкой, не превратись она в мыло. Мумия проигнорировала это, но тут прямо перед ее носом возник ден Суриэль, игнорировать которого было куда сложнее. Она отвела руку назад, чтобы ударить паладина, а это означало, что Астарион оказался на траектории здоровенного воскового локтя. Ему удалось снова пригнуться, но он наступил на что-то круглое и полетел носом вперед.

Его нос и скула встретились с каменным полом. И тому, и другой это категорически не понравилось. Астарион остался лежать, прислушиваясь к звукам боя. Какой-то скелет наступил на него, что было весьма раздражающе, но затем он рассыпался в груду костей, которые отскочили от спины Астариона, что было раздражающе вдвойне. Он одурело приподнял подбородок как раз вовремя, чтобы увидеть, как голова мумии с размаху шмякнулась о камни прямо перед ним. На лице застыло озадаченное выражение — возможно, потому, что оно куда-то запропастило остальную часть своего тела.

— Ты жив? — спросил ден Суриэль.

— Нахожу этот вопрос крайне бестактным.

— Прости.

Астарион сел.

— Там еще остались?

— В этом коридоре — нет. — Паладин ткнул одного из скелетов ногой и начертил в воздухе знак.

— Отличная работа. А теперь о главном: мой нос сломан? — Астарион осторожно ощупал его.

— Опять ты со своим носом?

— Мое лицо вечно обо что-то бьется. По-твоему, он ровный?

— Ты нежить, — напомнил аасимар.

— И? У нежити тоже могут быть сломаны носы.

— Наверное, но разве ты не можешь просто… не знаю… выпить крови, или искупаться в ихоре, или что вы там вообще делаете?

— Всё не так просто. Если он срастется до того, как его вправят, может остаться горбинка. — Он провел пальцем по переносице. Он всё еще идеально прямой?

Аасимар, чей собственный нос имел отчетливую горбинку на переносице, закатил глаза. (По крайней мере, Астарион подумал, что тот их закатил. Из-за отсутствия четко выраженных зрачков или радужки сказать наверняка было трудно).

— Послушай, ты, кусок бронированной говядины, в мире существует очень мало безупречных носов, и свой я оберегаю уже почти двести лет. Я считаю это своим священным долгом. Мой нос — это как святыня.

Ден Суриэль явно пытался не рассмеяться против своей воли.

— И в какую ноздрю они тогда кладут подношения?

— В правую. Левая — для кающихся. — Астарион поднялся на ноги и промокнул лицо носовым платком.

С глубоким вздохом паладин наклонился и осмотрел лицо Астариона.

— Больно, когда я делаю так?

— Нет, — слегка гнусаво ответил Астарион, потому что ден Суриэль только что прижал закованный в латную перчатку палец к переносице.

— Тогда, наверное, всё в порядке.

— Тебе легко говорить, — пробормотал Астарион. — На тебе сломанный нос, наверное, смотрится как последний писк моды.

— Знаешь, мне кажется, это самый странный комплимент, который я когда-либо получал.

— Хм-м.

Техническая дверь была заперта как-то спустя рукава. Астарион вскрыл замок, пока ден Суриэль поджигал тело мумии и бросал сверху голову. Как и предыдущая, она источала жирный черный дым.

Коридоры по ту сторону двери были значительно шире тех, по которым они шли до этого, и спланированы так, будто кто-то очень серьезно задумался об обслуживании канализации и начертил чертежи с пометками вроде «Резервуар ливневой канализации района Морской башни» и «Дренажная станция Верхнего города». Но поскольку дело происходило во Вратах Балдура, этот генеральный план подвергся разрушительному воздействию столетий, как минимум двух войн гильдий и кратковременного нашествия кобольдов. (Кобольдов Астарион помнил очень живо, потому что один из них высунул голову из нужника и наорал на него прямо в середине процесса, что нанесло серьезный ущерб как меткости эльфа, так и его душевному равновесию).