– Тесно у нас, Илья, – сказала она в канал. – Поэтому давай без красивостей и строго по процедуре.

На том конце пауза была короткой.

– Ершова?

– Она самая.

– Неожиданно.

– Сюрпризы начались не с этого.

Мареев выдохнул шумом в микрофон – то ли смех, то ли раздражение.

– Принял. Подходим. Связь ушла.

– Тебе не показалось, что у вас есть давняя романтическая недоговоренность? – невозмутимо поинтересовался Басов.

– Показалось только тебе.

– Жаль. Это бы разнообразило утро.

Лада не ответила. Она уже переключалась в режим расчета.

Первое: объем «Лиры» после возврата воды в секции защиты – насколько реально вытащить по дозовой нагрузке? Не по бумаге. По железу.

Второе: сколько воды можно снять с «Самарканда» без нарушения его собственной геометрии и не превращая буксир в полупустую консервную банку, если после фронта ему еще работать?

Третье: есть ли на станции нужный аварийный сервисный адаптер под быструю перемычку с «Медеей» или его придется собирать из музейных экспонатов и злости?

Четвертое: потянет ли станция десятерых в режиме перекрестной поддержки среды, если часть нагрузки по очистке воздуха отдадут ее системы, часть – кассеты Саидова, а у «Медеи» останется своя локальная ветка под пациента?

Она уже тянулась к таблицам, когда с Земли наконец пришел ответ.

В формулировках люди на Земле всегда старались быть гуманными. Иногда это выходило даже хуже прямоты.

Приоритетное размещение в сертифицированном защищенном объеме: экипаж узла, пациент медицинского модуля, врач медицинского модуля, командир «Луч–7», пилот «Луч–7», один член экипажа «Луч–7», один член экипажа «Самарканда». Остальные – по локальным защищенным объемам с минимизацией дозовой нагрузки. Дальнейшие рекомендации уточняются.

Лада прочитала сообщение до конца, потом еще раз – не потому, что не поняла, а потому, что человеку иногда требуется два чтения, чтобы принять безупречную бессердечность хорошего документа.

– Ну да, – сказал Басов без выражения. – Минимизация.

Никто из них не стал произносить вслух вторую часть этой фразы. Минимизация шанса, что выживут все.

Лада медленно положила ладони на край консоли. В невесомости это движение не было опорой в физическом смысле. Просто способом удержать мысль от разброса.

– Нет, – сказала она. Басов повернул голову.

– Нет – что?

– Нет, мы не будем делить людей по сортам полезности.

– На Земле это называют приоритетным распределением ресурса.

– Я знаю, как это называют на Земле. Я спрашиваю, как мы это потом назовем у себя в журнале. «Оставили лишних в красиво смягченной формулировке»?

Он смотрел на нее спокойно. Басов вообще умел смотреть спокойно тогда, когда другой человек уже начинал срываться. Это иногда спасало, иногда бесило.

– Тогда нужен план, Лада. Не нравственная позиция. План.

Она уже была готова.

Не целиком. Не до последнего болта. Но достаточно, чтобы сказать главное.

– «Самарканд» ставим по горячему сектору, – сказала она. – Он дает нам массу воды именно там, где ее сейчас не хватает. Часть воды заводим в секции защиты «Лиры» – возвращаем ей пассивную защиту. И строим не один общий контур, а временный режим перекрестной поддержки среды: станция остается ядром по воздуху и координации, «Медея» держит пациента и свою локальную ветку, «Самарканд» отдает воду, сервисные рукава и картриджи, «Луч» – массу, объем и часть питания, если понадобится разгрузить станцию по пику.

Басов не перебил.

Это был хороший знак.

– Проблемы, – сказал он через паузу.

– Их много.

– Конкретно.

– Нужен аварийный сервисный адаптер для быстрой перемычки с «Медеей». Коллектор «Лиры» разомкнут. Часть защиты снята ради подготовки к показу. Времени мало. Земля это не подпишет. И, – Лада чуть сжала пальцы, – если на каком-то этапе автоматика увидит слишком грязную схему, она сама предложит отсекать лишние ветки.

– То есть нормальный рабочий день, – подвел Басов. Она почти улыбнулась, но не успела.

На боковом экране вспыхнуло уведомление о приближении «Луча». Система уже выводила коридор сближения, относительную скорость, разворот станции и схему работы захватов.

Басов скользнул взглядом по цифрам.

– Ладно. Сначала принимаем Мареева. Потом быстрое совещание всех командиров. Потом ты излагаешь свой инженерный бунт уже официально.

– А если ты против?

– Я не против и не за. Я в той части профессии, где решение либо работает, либо потом висит в комиссии на отдельной странице. – Он помолчал. – Но одно скажу сразу. Если идем в твою схему, подпись будет твоя.

Лада кивнула.

– Моя.

– Без героизма?

– Без него.

– Хорошо. – Басов отщелкнул себя от пола. – Тогда по местам. И да, Ершова…

– Что?