Завидев бричку, из небольшого зеленого домика у ворот тут же выскочил какой-то мужик. Проворно отворил нам ажурные чугунные ворота, и мы проехали дальше.

Я с интересом разглядывала усадебный дом, который словно белое пятно выделялся на темном небе. Даже сглотнула ком в горле.

Такой двухэтажный особняк с множеством окон, с колоннами на крыльце и мраморной лестницей явно говорил о достатке владельца.

Мы остановились у парадного крыльца, и граф ловко спрыгнул с брички, подал мне руку. Около нас появились двое слуг, и Разумовский отдал распоряжение:

— Михей, почисти и накорми Маркизу. И морковь ей дать не забудь.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Второй была дородная женщина средних лет в сером платье с белым передником, похожая на экономку.

— Здравствуйте, сударыня, — приветливо обратилась она ко мне.

В ответ я тоже поздоровалась с ней. В этот момент Дмитрий Александрович спустил Мишу с брички и обратился к женщине:

— Прасковья, это госпожа Обвинцева с сыном. Останутся у нас на ночь. Разместите их в голубой и малой спальнях.

— Как прикажете, Дмитрий Александрович.

— И ещё там на дороге, в трёх верстах в сторону Плищеевки, на развилке дорог Кузьма с санями застрял.

Далее граф отдал распоряжение, чтобы Кузьму доставили сюда и разместили во флигеле для слуг.

Мы уже вошли в дом, за нами последовала Прасковья и тут же отдала мой чемодан подошедшему лакею.

— Умойтесь с дороги, Татьяна Николаевна, и жду вас с Мишей к ужину, — продолжал командовать Разумовский, словно я была тоже его служанкой или женой.

— Хорошо, — ответила я, решив все же промолчать.

Он хозяин, и все же предложил нам кров, поэтому спорить с ним не хотелось. К тому же мы с Мишей проголодались. Обедали еще в полдень в поезде. А теперь уж смеркалось на дворе.

Когда мы вошли в парадную столовую, куда проводил нас один из лакеев, всё семейство Разумовских сидело за большим столом. При нашем появлении граф встал, представил меня домочадцам. А затем указал на стул по левую руку от себя, после молодого человеком лет двадцати пяти, сидящего с ним рядом.

Я присела на стул с бархатным сиденьем, который отодвинул мне слуга, прислуживающий за столом. Миша сел рядом со мной. Дмитрий Александрович указал глазами на пожилую женщину, сидевшую по правую руку от него, и важно представил её:

— Моя матушка, Аврора Васильевна. Мой сын, Константин, — граф перевел взгляд на симпатичного юношу с темными вихрами, что сидел рядом со мной. И добавил про светловолосую девочку лет восьми, находившуюся напротив, рядом с бабушкой Авророй: — Моя младшая дочь, Катерина.

Мне и Мише тут же поставили приборы, и лакей вежливо осведомился, что мне положить из закусок. Я бросила взор на богато убранный стол с несколькими большими блюдами с разнообразными яствами. Может, это было и принято, чтобы слуги накладывали из тарелки, до которой я и сама могла дотянуться, но к такому царскому этикету я не привыкла, потому просто ответила:

— Благодарю, я сама. — И, чтобы не обижать лакея, добавила: — Налейте мне, пожалуйста, морса, и моему сыну тоже.

Лакей понятливо кивнул и исполнил мою просьбу. Затем чуть отошёл от стола.

— Дорогуша моя, как вы себя чувствуете? Оправились? — спросила меня Аврора Васильевна.

Аврора Васильевна, графиня Разумовская

— Вполне сносно, благодарю вас, сударыня, — ответила я старой графине.

— Митенька сказал, что спас вас на дороге, Татьяна Николаевна, когда ваши сани перевернулись! Это так чудовищно!

Спас… ну-ну. Этот самодовольный граф уже, видимо, наплел матери, какой он благородный спаситель.

Пока я собиралась с мыслями, чтобы ответить вежливо и не выставлять Разумовского в дурном свете перед матерью, так как по его вине мы и угодили в ту рытвину, сын графа заметил:

— Да уж, и неудивительно. Дороги наши ни к черту, одни ухабы да рытвины, — продолжал Константин. — Говорил я отцу, что надо нашего волостного старшину поприжать, чтобы он начал ремонты уже дорог. А то деньги разворуют до того, как лето начнется.

— Вот пойди, сын, и поговори с ним. А заодно, может, и к уездному предводителю наведаешься, ему свои претензии выскажешь, — тут же осадил его Дмитрий Александрович.

— Батюшка, я что? Я только говорю, как лучше.

— Вот и помолчи, где тебя не спрашивают. И не учи отца, как дела вести с уездным дворянством. Если бы было все так просто в нашем государстве, как ты говоришь, то жили бы мы как в столицах, с мощеными дорогами и без непомерных налогов.

— Милые мои, что вы бранитесь? У нас гостья с сынком, а вы за столом разборки устроили про дороги эти, — пожурила их Аврора Васильевна. И мужчины сразу как-то притихли, а пожилая хозяйка дома обратилась ко мне, чуть улыбнувшись. — Вы, дорогуша, скажите лучше, как в наших местах оказались? В гости к кому приехали? Или так, проездом?