Отчего-то я даже расстроилась. Хоть я и не желала этого ребенка, но уже вполне свыклась за месяц с этой мыслью и приняла эту реальность. Но, видимо, малыш почувствовал мои негативные мысли по отношению к нему и потому решил покинуть этот мир. Ведь я понимала, что удар от саней был не таким сильным. Но, видимо, мое нервное состояние, разногласия с мужем-изменщиком и отношение к малышу как к данности, а не как к желанному чаду, все это сыграло свою роль. И удар лишь послужил поводом, чтобы ребенок смог покинуть мое чрево.

Я быстро просунула между ног небольшое полотенце для рук, лежавшее у пустого кувшина на столе, чтобы кровь не заливала дальше пол.

Мне нужна была вода, подмыться и вообще тряпки проложить промежность. Все женские принадлежности для этих «дел» остались в чемодане в санях. Я не думала, что они мне понадобятся, я же была беременна. Да и вообще надо было убрать все здесь и вымыть пол. Была глухая ночь, и слуги наверняка спали.

Опустила рубашку и, сунув ноги в ботиночки, я накинула на плечи платок. Взяла керосиновую лампу, вышла в коридор. И правда дом спал, кругом стояла полная тишина Придерживая рукой полотенце между ног, осторожно пошла в сторону лестницы. Насколько я помнила, кухня находилась на первом этаже, рядом с людской.

Мне повезло, и в этот поздний час на кухне находилась одна из служанок. Пухлая женщина в фартуке и простой одежде. Она как раз накрывала большую миску тряпицей.

— Ох, напугали вы меня, барыня! — воскликнула она, оборачиваясь к дверям. — Я вот тесто на утро поставила, а то завтра... — она замялась, оглядывая меня. — Случилось чего?

— Да. Извините меня. Мне нужна помощь. Точнее, вода и тряпки, — объяснила я.

— Женские дела, — кивнула она. — Сейчас, дорогая, — она уже быстро вытерла руки от муки о передник.

— Выкидыш. Мне надо убрать там ещё всё.

— Ох, батюшки! — всплеснула руками женщина, видимо, всё поняв. — Горюшко какое. Сейчас, Татьяна... как вас по батюшке, не запомнила?

— Николаевна.

Кухарка оказалась мировой женщиной. Она быстро подсуетилась. Сунула мне чистые тряпки и полотенца в руки. А сама схватила большое ведро с водой и таз. Мы с ней поднялись обратно в мою комнату.

— Я могу посмотреть, что там у вас, барыня, — предложила женщина. — Я как бы разбираюсь в этом деле.

— Разбираешься? — удивилась я.

— Да. Не один раз роды принимала. Повитухой раньше была.

— Ох, как хорошо. Посмотри, в то мне самой на ощупь неудобно.

Застелив постель большой клеёнкой, чтобы не испачкать её, я легла и позволила кухаркой осмотреть себя.

— Как хоть зовут тебя, милая? — спросила я, когда женщина задрала мне рубашку, наклоняясь над моим животом.

— Соломония. Но все Моной кличут.

Руки у Моны были ласковые, осторожные. Она тщательно всё прощупала и внутри, и снаружи и печально улыбнулась мне.

— Всё само вышло. Последа нет. Так что чистить не надо.

— Благодарю. Явно Бог мне тебя послал, Мона.

— Да что уж. Хорошо, что я ещё не спала. Надо сейчас промыть всё хорошенько, чтобы заразы не занести. И тряпицей чистой проложить.

— Да, согласна.

Она быстро убрала окровавленные тряпки и всё с пола в таз. Я в это время всё промыла промежность и ноги, вытерла полотенцем.

В этот момент неожиданно раздался скрип двери и вошёл Дмитрий Александрович.

— Извините за вторжение, Татьяна Николаевна. Я стучал, но вы не ответили. Подумал что-то случилось, — быстро произнёс он с порога, стремительно проходя в комнату и проводя по нам обоим глазами.

Я быстро одернула рубашку и возмущенно выпалила в его сторону:

— Сударь, чего вам? Немедленно выйдите!

— Я вообще-то у себя дома, Татьяна Николаевна, — заявил граф властно, проходя далее в спальню и освещая нас светом канделябра, что держал в руке. — И не кричите так. Вам плохо?

— Мне хорошо, — процедила я нервно, пытаясь прикрыться от него простыней, но она как назло за что-то зацепилась.

Мона испуганно хлопала глазами, чуть отойдя, видимо спорить как я с хозяином не решалась.

— Как же! У вас кровь, может, послать за доктором? — тут же выдал Разумовский.

— Я сама доктор, забыли?

— Не глупите, какой вы доктор? Я немедленно сам поеду за вашим сыном. Отчего-то Бориска до сих пор не вернулся.

— Не смейте! — вспылила я. И тут же взяла себя в руки. — Поверьте, я сама справлюсь. Мона мне помогает. Мы уже почти закончили. Прошу, выйдите уже!

Граф долго мрачно смотрел на меня, видимо решал, стоит ли меня слушать или нет.

— Эээ… Ладно, пойду, — протянул он. Еще раз оглядев меня, все же направился к двери. — Моя спальня через две отсюда. Зовите, если решите, чтобы я съездил за врачом.

— Хорошо, спасибо.

Когда граф вышел, я облегченно вздохнула.

Ну что за день то такой! Дурдом да и только. То пьяный Кузьма, то с саней падаю, то внезапный выкидыш. Теперь еще и это позорище: Дмитрий Александрович видел меня сейчас в таком непотребном виде, что и думать об этом противно.

..

Глава 29

— Как вы круто с нашим барином, — покачала головой кухарка, помогая мне убирать окровавленные тряпки. — Он такого не любит, когда спорят с ним.

— Мне нет дела до того, что он любит, а что нет, Мона, — фыркнула я, уже слезая с постели. — Я его не звала и о помощи не просила. А он вламывается в спальню как варвар. Где его манеры вообще?

— Но он хотел, как лучше.