И это вот профессор медицины? Ведёт себя как какой-то дикий мужлан, поучает жену кулаками? Просто чудесно!

Бедная Татьяна! Как мне было в этот миг жаль её. И себя. Ведь теперь и мне приходилось терпеть всё это мракобесие.

Только спустя пару минут я пришла в себя. Медленно встала и поплелась на кухню.

— Надо приложить что-то холодное, — говорила я сама себе. В подсознании всплыло то, что надо сейчас делать. — Иначе завтра будет синяк под глазом.

К горящей скуле я приложила холодное сало. Держала его почти четверть часа, сидя на табуреточке в кухне. И лихорадочно думала, что мне делать со всем этим. С этой жуткой, одинокой и несправедливой жизнью Татьяны.

В прошлой жизни муж относился ко мне с уважением. А чтобы уж руку поднять — никогда такого не было. А этот неандерталец, видимо, решил, что ему всё можно? Но я не позволю так с собой обращаться!

— Завтра иду в милицию, — шептала я сама себе, невидящим взглядом смотря перед собой. — Или как там она здесь называется. Полиция вроде при царе была. И заявлю на этого козла. Не хотел он скандала, а будет такой — что сам о разводе будет умолять!

Глава 12

На утро, конечно, вылез фингал, конечно, не такой большой, как мог бы быть, если бы вчера я вовремя не приложила холод, но все же очень заметный. Хорошо хоть на работу мне было только послезавтра.

Я долго стояла в небольшой ванной у зеркала и не знала, как его замазать. Перебрала весь небольшой комод Татьяны, но у нее не оказалось ни косметики, ни тонального крема, которым я и раньше не пользовалась, но знала, что им хорошо можно замаскировать все изъяны лица. Нашла только пудру, но она не очень прикрыла это безобразие. После завтрака я собиралась отправиться в магазин и осмотреться. И мое побитое лицо было некстати. А еще я намеревалась отыскать, где тут местная полиция, и подать заявление на угрозы и побои мужа.

Позавтракав вчерашним пирогом, я отправилась по новой осматривать свой дом. Ему тоже требовалась небольшая уборка, но я решила сделать ее после обеда.

В спальне, в большом шифоньере, я нашла одежду Татьяны. Ее было немного: всего четыре повседневных платья, две юбки и четыре блузы. Имелось еще одно вечернее и домашнее платье. И, пожалуй, все. Верхней одежды тоже не густо: плащ, два пальто и каракулевая шубка. Несколько шляпок и перчатки в тон. Но все вещи были из хороших, качественных тканей. Было видно, что Татьяна пыталась экономить, потому покупала качественные вещи, которые могли долгие годы иметь отличную форму.

Около десяти я наконец вышла из дома, прошла мимо своего палисадника, где только проклюнулись из земли первоцветы. У ажурной чугунной ограды встретила статного мужика в добротном фартуке, картузе и с метлой. Это оказался местный дворник, который вежливо поздоровался со мной и сказал:

— Благодарю вас за те капли, Татьяна Николаевна, что вы дали. Моя Надька-то уже совсем не кашляет. И спинку ей грели горчичниками, как вы велели. Дочка пошла на поправку.

Я поняла, что, видимо, Татьяна помогла с лечением этому мужику.

— Я рада, — ответила я. — Скажите, пожалуйста, а полицейский участок, что рядом с нами, он работает?

— А как же, работает, Татьяна Николаевна, — ответил дворник, как-то подозрительно оглядывая мою опухшую скулу с припудренным синяком. — Только на той неделе там был. Про воров, что в соседнем дворе промышляют, меня спрашивали.

— Это хорошо, — замялась я, не зная, как выпытать у мужика нужную информацию. — Напомни, дом-то угловой который?

— Нет, Татьяна Николаевна. Вы что, запамятовали? Крайний дом на улице, через четыре квартала. Вы вон по той улице ступайте лучше, сразу куда надо и выйдете.

Я поблагодарила мужчину и поспешила в указанном дворником направлении. Крепко прижимала к себе сумочку. Не хотела, чтобы какие-то воры, про которых упомянул дворник, украли её. Там у меня было немного денег на продукты.

Погода выдалась дурная. С утра шел снег и заметал все кругом, хотя еще вчера было солнечно и плюсовая температура. Сегодня даже лужи замерзли. Но таков был непостоянный апрель в Петербурге. Шляпка прикрывала мое лицо от падающих снежинок, а я думала о том, что поскорее бы пришла настоящая весна.

Еще размышляла над своим положением, точнее, над невыносимым положением Татьяны.

Я понимала, что теперь мне придется бороться за свою свободу. Свободу от ненавистного мужа. После всех его выходок я не собиралась пускать все на самотек.

Он должен был ответить за свое рукоприкладство, и я должна была получить развод, чего бы мне это не стоило.

.

.