Одна из комнат была кабинетом, там я нашла секретер, заглянула в него. Даже нашла то, что хотела, — документы о моём образовании. Я недавно окончила четырёхгодичные медицинские женские курсы при Николаевском военном госпитале. И по аттестату мне была присвоена должность — врач. А также нашла, что я закончила Дмитриевскую женскую гимназию в юности, акушерские курсы десять лет назад и ещё хирургические курсы при медицинской академии. В общем, для этого времени я была весьма образованным специалистом, причём женщиной.

Тогда почему я не работала врачом? Почему только дослужилась до главной медсестры? Непонятно.

И тут я вспомнила, как этот надутый индюк Егор Борисович орал на меня в больничной палате. Видимо только оттого, что Татьяна была женщиной, ей не давали лечить больных как врач. И это было очень и очень печально.

В этом времени женщин ещё за врачей не воспринимали. Считали, что мы глупы и не можем наравне с мужчинами верно ставить диагнозы и качественно лечить. Тут всё ещё процветал мужской шовинизм, и не только в медицине, но и в других профессиях. Женщинам дозволялось работать гувернантками или преподавателями в женских гимназиях. Ещё переводчиками и секретарями. И всё. Конечно, не считая мужицких профессий типа кухарки, торговки или горничной. Ко всему этому, нас всё ещё заставляли носить корсеты и лишали права голоса на выборах.

Прямо все «перспективы» для того, чтобы не дать женщинам развиваться.

Но я хотела стать в этом времени полноценным врачом, как и в прошлой жизни. Делать то что умела лучше всего. И здесь своими знаниями, и умениями из будущего я могла бы принести немалую пользу. Но как было пробить эту стену из предвзятого отношения к женщине как к врачу, я пока не понимала.

Глава 10

Сложив все документы в одну большую папочку, я отложила ее в сторону. Отчего-то чувствовала, что они мне скоро понадобятся.

Потом, порывшись в ящиках, нашла письма. Они были в основном от сына Сергея и несколько писем от каких-то родственников. Сергей писал, что наконец-то освоился с жизнью земского врача после года непростой работы. На его попечении было почти двадцать сел и деревень и более пяти тысяч местных жителей. Больница в волости маленькая — деревянная изба, и оперировать там больных совершенно невозможно. Приходится отправлять со сложными случаями в уездную больницу.

Я даже пожалела сына Татьяны. Такой молодой и не побоялся отправиться в деревню. Наверняка он и половины тягот провинциальной жизни, которая окружала его, не описывал в своих посланиях матери.

А еще в паре писем Сергей звал меня к себе, приехать работать старшей медсестрой. Писал, что мои знания и опыт точно будут востребованы в их волости. И меня точно оценят там по достоинству, не то что в Петербурге.

Переложив все письма Сергея на письменный стол, я решила чуть позже еще раз повнимательнее перечитать их. В них было много интересной информации о жизни Татьяны.

В самом дальнем ящичке секретера я нашла немного денег. Около ста рублей. Это было уже хоть что-то, по крайней мере, можно купить завтра продуктов.

Отметив, что на часах с кукушкой уже одиннадцать вечера, я пошла в ванную. Еле разобралась, как накачать воду в умывальник и туалет. Но у меня всё получилось. Что-то подобное я застала еще в своем детстве. Удивительно, как давние знания из моего детства сейчас очень пригодились и помогали мне быстрее освоиться со всем.

Ополоснулась чуть теплой водой. Ждать пока чан нагреется не было сил. Видимо, с утра Татьяна грела воду и она, закрытая, еще не остыла.

Нашла в шкафу ночную рубашку, халат — пеньюар. Долго стояла у зеркала, рассматривая себя новую. Расчесала густые светлые волосы, собрала их в небольшую косицу. Пошла спать. Интуитивно нашла свою кровать в одной из трех спален и упала в постель без сил. Накрылась мягким одеялом и мгновенно уснула.

Дверной колокольчик трезвонил упорно и громко.

Приоткрыла глаза, за окном была глухая ночь. С гудящей головой, я села на постели. Поняла, что пришедший точно не уйдет. Надо было открыть. Посмотреть, кто там. Вдруг что-то случилось?

Полусонная, сунула ноги в тапочки Татьяны, на небольшом каблучке, накинула на себя плотный шелковый пеньюар. Зевая, поплелась к входной двери. Колокольчик так и продолжал надрываться звоном.

Не сразу справилась с замками и цепочкой на двери. Распахнула створку. Не успела даже толком взглянуть, кто там, как меня неучтиво оттолкнули, и в парадную влетел мой муженек. Точнее, муж Татьяны.

Я даже на миг опешила. Уж кого-кого я ожидала увидеть, вплоть до пожарного со шлангом, но только не Ивана Карловича в такой час. Медленно закрыв дверь, я спросила у мужа:

— Что-то случилось?

— Нет. Я не могу найти свой ключ! Где-то потерял его!

Я тут же разозлилась. Надо же, заявился домой! На дворе ночь-полночь. Я устала как собака. Так ещё и спать не дают. Что, до утра не мог потерпеть? Шатается по ночам.

— Наверное, в постели у Симочки, — съязвила я зло.

Иван Карлович окинул меня непонятным, мрачным взглядом и произнёс:

— Этот мещанский юмор примитивен даже для тебя, Татьяна.

Надо же? Юмор ему не тот. Никто его здесь и не ждал вообще-то. Интересно он после моего посещения сбежал от любовницы или она его выгнала?

— Зачем ты явился? — недовольно поинтересовалась я, обхватывая себя руками.

— Нам надо поговорить, Татьяна. Позволь всё объяснить.