Тела унесли, пусть и недалеко. Увы, всё-таки работа в пещерах имела свои недостатки, поэтому запах мертвечины пробивался сквозь аромат благовоний. Аахым протянул руки, на которые упало подогретое влажное полотенце. Другим таким же младший жрец поспешно промокнул лицо.

– Продолжаем, господин? – уточнил он шепотом.

– Погоди…

Камни на алтаре ещё светились, но уже не так ярко. Значит, большая часть силы ушла и да… врата почти открыли. А возлюбленный сын Айлура, откликнувшись на зов, занял место на изломе миров. Он был велик, грозен и самим видом своим внушал ужас.

Демон…

Надо запретить это слово, как оскорбительное. Дети Айлура чужды человеческому пониманию, но это не делает их менее божественными.

– Давай следующего, – Аахым размял пальцы и, вытащив из складок одеяния махонькую флягу, пригубил напиток, разгоняющий кровь. Закрыл глаза, наслаждаясь теплом и ощущением близости к чему-то воистину могучему. И теперь, в состоянии измененном, он слышал не только фальшивые ноты в пении и скрежет камней, но и сдавленное, тяжелое дыхание младшего жреца.

Да, сутки на ногах – это тяжело с непривычки.

Особенно тому, кого ещё по-настоящему не коснулись изменения. О, и жадность во взгляде тоже знакома. Парнишка уже попробовал божественной крови. Ощутил, каково это, когда пламя наполняет тело силой и на краткие три удара сердца ты становишься равен богам, правда, потом сила уходит, что само по себе мучительно. А уж возвращение из бога в человека…

– Тащи следующего, пока канал не схлопнулся, – он размял пальцы, поднял клинок и отер его об одеяния. Благо, не торжественное богослужение и производить впечатление особо не нужно. А одеяния нынешние и без того на выброс.

Новая жертва пыталась сопротивляться.

Мужчина. С виду крепкий, но обострившееся чутье уловило особый запах болезни, что пряталась там, внутри. Аахым, пожалуй, мог бы и увидеть черные пятна в легких, от которых начали расползаться нити. Еще год или два и раб начал бы кашлять.

Болеть.

Так что участь его все одно была незавидна.

Впрочем, и растянутый на алтаре, с заткнутым ртом – Аахым не любил криков – он продолжал вращать глазами и корчить рожи.

Хорошо.

Очень хорошо.

Дети Айлура любят сильные души.

Клинок, прочертив путь от ключиц к точке, в которой смыкались ребра, замер. Теперь поворот, чтобы пробить кожу, пустив первую кровь. И несколько штрихов знаком Айлура…

Заглянуть в глаза.

И губы сами выталкивают слово, которое начинает обряд. Это слово тяжело, оно не предназначено для человеческого горла, а потому становится солоно, и собственная кровь капает на жертву.

Взмах клинка.

Смерть.

Она заставляет зажмуриться от удовольствия. Сила… сила вытекает с кровью, чтобы попасть в путы алтарных камней. И уже в них бурлит, пытаясь пробиться сквозь узкое русло каналов.

И дальше.

И душу вытягивает за собой, направляя её туда, где ждет её сын Айлура.

– Господин, – младший жрец промакивает лицо теплым полотенцем. – Следующего?

– Нет, погоди…

Камни раскалены. Силы в покойнике оказалось прилично.

– Пусть уберут и не спешите…

А ведь Аахым говорил.

Он предупреждал, что не тот случай, когда нужно трястись над закромами. Он к старшему жрецу ходил, объяснял, показывал расчеты и доказывал, что запас прочности низкий.

А что в итоге?

Старик выслушал, покивал трясущейся башкой, да благословил на подвиг во имя веры. Мол, пусть станет это испытанием…

Станет.

Уже стало.

Рука сама потянулась к фляге, но Аахым удержался. Отступил, присел на пол, скрестив ноги, и выдохнул.

Равновесие и спокойствие.

Спокойствие и равновесие.

Это и вправду испытание, но он пройдет его успешно, доказав не только свою полезность, но и силу… а там… Айлур Кровавый давно уже заждался возлюбленного сына своего, пусть даже кровь Айлура и даровала тому многолетие, но не вечность. И когда место Верховного освободится, Аахым сумеет сделать так, чтобы его занял достойный. Губы сами растянулись в улыбке.

Но тотчас кто-то из певчих запнулся и, оборвав тонкую нить заклятья, стал заваливаться на бок. Благо, служители подхватили и быстро, пока разрыв в ткани бытия не затянулся, толкнули на освободившееся место следующего. И снова зазвучали голоса.

Правда…

Что-то изменилось.

Рядом.

Неуловимо.

Так, будто… неприятное чувство, как крошки в чистой постели… и понять, что не так, не выходит. Взревел демон.

И успокоился.

Потоки силы забурлили… камни, камни-камни… запасных всего дюжина, и те встроены в контур и получили часть нагрузки. Выдержат? Или нет?

Или…

Крик ужаса вырвал из размышлений, впрочем, тотчас оборвался.

– Я же сказал погоди. И рты им…

– Учитель… там…