Тумана становилось больше. И сам он уже не казался легким, бесплотным. Тяжелые волны шли одна за другой, разбиваясь о стену, пропитанную мертвой силой, отступали и снова подбирались ближе. И каждый удар я ощущала.

Как и то, что в том тумане демон был не один. В плотной кисельной мути метались тени, быстрые и, кажется, хищные.

– Он… он идёт, Киц. Процесс идёт. И демон набирает силу, – Карл закрыл глаза и сунул в руку трость. – Подержи, пожалуйста… там… нити. Далеко! Проклятье, расстояние все-таки великовато, но я попробую… поглощенные вряд ли… надо будет ближе, однако процесс идет, так что перехвачу. Если получится. Хотя, почему не получится, надо только раз, два…

Он замолчал, шевеля губами. А я повернулась.

Впереди на стене, отражением рассвета, полыхали огни. В кои-то веки нормальные, живые. И за границей их стояли люди. Я видела силуэты, и нельзя понять, кто именно вот там, но…

Они стояли.

Сжимали оружие.

И были готовы держаться, пусть даже люди демону не преграда.

– Киц, – пальцы Карла замерли. – Может, ты…

– Что я? Я душу точно не выловлю…

– Нет. Демона убьешь. Возьмешь и… убьешь? Я просто… понимаешь… там души. А души – это… это ведь такое… ненадёжное. Я боюсь.

Прозвучало жалобно.

– Карл, – я развернула братца к огням. – Видишь? Если ты не сорвешь эту привязку, то демон нас сожрет. Тебя. Меня. Их вот…

Он стоял.

– Я…

– Тогда, с тэрой Урсулой, вышло не совсем хорошо, но ты был моложе. И опыта не имел. А теперь вот старше стал… и…

– Мне до сих пор неловко, что я с ней вот так, – выдал братец. – Потому что… она ведь добра хотела. Она… она не была злой. И помогала. Всегда. Советом вот… у неё отличное чувство стиля, даже неожиданно. И она первая выписала мне журналы из столицы. А потом, когда я читал, объясняла, чем шантильи отличается от валансьена… а я… я вот так…

– Карл, она не в обиде.

– Откуда ты знаешь?

– Ну…

– Так, Киц! – братец наклонился ко мне. – Не врать!

– Да я не вру. Стою. Молчу. Демоном любуюсь. Слушай, а нормально, что там водоворот появляется?

– Где? – он обернулся, впрочем, отвлекшись совсем ненадолго. – Не знаю. Я ж говорю, что не демонолог… вот, кстати, это слегка неправильно.

– Почему?

– Вот был бы у нас ещё один брат…

Ну да, с этой точки зрения, папеньке стоило бы найти демонологиню… или как правильно? Хотя… ему и нас было достаточно.

– Брата нет. Есть ты. И я. Вдвоем что-нибудь да придумаем.

– Что?

– Не знаю. Пока не придумывается… хотя… – появилась у меня одна интересная мыслишка. – Направление покажешь? Я в этом тумане ни хрена не вижу. Проводник нужен. Ты… дотянись до души, которая вот в процессе или только-только, а я…

– Что?

– Помнишь, как мы в тот раз, после бала… того, где пытались в общество влиться? А не вышло?

Карлуша хмыкнул.

– Со своячницей градоправителя…

Подумалось, что как-то вот не везет нам на градоправителей. Или, вернее, им на нас?

– Думаешь…

– Если ритуал прервать, что будет?

– Сложно сказать, – Карл задумался. – Если он только начат, то прорыв закроется. Если идет давно, то демон прорвется, но… скорее всего обессиленный.

Задумался сильнее.

– Думаешь, выйдет?

– Не знаю. Тут расстояние побольше будет. И от души многое зависит. Нужна подходящая.

– Попробую. Но, Киц, если она опять ко мне привяжется!

Рев твари перекрыл голос Карла, и я так и не узнала, что произойдет, если к нему опять привяжется чья-то душа. Братец прикрыл глаза, выдохнул и чуть поморщился.

– Всё-таки далековато… Погоди… руку дай? Подпитаешь?

Я подала руку, и бледные пальцы Карла сжали ладонь. Он сделал выдох, а потом глубокий вдох и потянулся туда, сквозь туман. И меня потяну следом.

Демон…

Демоны – это… это та ещё погань. Куда хуже личей, потому что с личами, если они не совсем свихнулись, вполне можно договориться. Да и вообще, правильно поднятые личи – существа разумные, сполна осознающие собственную выгоду и готовые к сотрудничеству.

А вот демоны…

Отец говорил, что их собственный мир соткан из огня и боли.

И что на белом небосводе светит черное солнце, чье пламя испепелит любого, кто не обладает толстой шкурой и чешуей. Что в этом мире сильный пожирает слабого.

А слабый…

Слабый может выжить, если сумеет спрятаться.

И что порой находятся дураки, которые вытягивают этих вот, слабых, в надежде подчинить их. Или другие, призывающие высших в надежде заключить договор. Но история не знает успешных примеров.

Туман распадался.

Для Карла он был неоднороден. Теперь и я видела потоки силы, и нити, что протянулись от края к краю крепости. Действительно нити, переплетавшиеся друг с другом, создавая при этом сложный узор, центром которого была воронка. И демон.

Он…

Он не был ужасен.

Или прекрасен.