Уставшая от постоянного соблюдения навязанных правил, я раскрыла один чемоданов в прихожей, достала оттуда подходящую на сегодня уютную простую одежду — темные брюки и теплый свитер — и позволила себе не убираться, после того как раскидала вещи прямо на входе. Мои волосы были аккуратно собраны на затылке, макияж был минимальным, скрывающим незначительные отеки от вчерашних остаточных слез.

Утро было морозным, свежим, пахнущим скорой зимой. Я вышла на улицу и дошла до ближайшей пекарни на углу нашей улицы, откуда доносился умопомрачительный аромат свежей выпечки.

Купила себе стакан горячего крепкого американо и мягкую булочку с корицей. Наспех позавтракала прямо у высокого столика у панорамного окна пекарни, глядя на то, как просыпается город, как люди спешат на работу, кутаясь в шарфы. Этот простой завтрак показался мне невероятно вкусным и сытным. Затем вызвала такси и поехала в школу.

Всю дорогу в машине прислушивалась к своим внутренним ощущениям. И поймала себя на мысли, что чувствую легкость. Я была свободна. Абсолютно свободна и принадлежала только себе. И это воздушное чувство переполняло меня, давая надежду на светлое будущее.

Весь учебный день прошел на удивление хорошо. Я вела уроки с хорошим настроением, чувствуя, что возвращаюсь в свою колею, ведь я была на своем месте.

После обеда, во время большой перемены, когда я заполняла классный журнал в учительской, ко мне подошла секретарь директора.

— Есения Дмитриевна, — вежливо произнесла она, заглядывая ко мне. — Валерий Андреевич просил вас зайти к нему, как только у вас появится свободная минута.

Мое сердце на секунду тревожно забилось. После вчерашнего скандала в лаборантской, когда Платон и Артур едва не устроили драку на глазах у Миши, я ожидала худшего. Неужели слухи уже дошли до руководства? Неужели меня сейчас уволят с позором прямо посреди учебного года? Сделала глубокий вдох и заставила себя кивнуть:

— Да, конечно, сейчас подойду. Спасибо.

Затем медленно прошла по коридору, чувствуя, как ладони потеют от страха. Но когда я постучала и вошла в просторный кабинет, Валерий Андреевич встретил меня дружелюбной улыбкой. На его лице не было ни тени осуждения или злости. Он жестом пригласил меня присесть на гостевое кресло напротив его стола.

— Присаживайтесь, — негромко произнес он, откладывая в сторону бумаги. — Я хотел поговорить с вами по поводу нашего прошлого разговора. О проекте благотворительного фонда для сирот, который вы озвучили в начале месяца.

Я удивленно моргнула, чувствуя, как страх перед увольнением мгновенно улетучивается, уступая место полному недоумению.

— Да, слушаю вас, — проговорила, ведомая любопытством.

Директор снял очки, аккуратно протер линзы платком и вздохнул:

— Знаете… ваши слова тогда очень глубоко запали мне в душу. Я много думал об этом в каникулы, не мог спать. Ваша личная история, аргументы по поводу того, как тяжело выживать способным сиротам в университетах без реальной поддержки — всё это жестокая реальность. Тем более, вероятно, вы сами через это прошли, поэтому знаете не понаслышке о сказанном. И я решил, что не могу просто так отмахнуться от этого дела. Да, официально в стенах нашей гимназии мы не можем запустить этот проект по юридическим причинам, о которых я вам уже говорил. Но я решил поспособствовать вашему делу вне школьных стен. Используя свои личные связи.

Я расширила глаза, не веря собственным ушам.

— Как это? — едва слышно выдохнула я.

— У меня есть очень влиятельные друзья среди членов нашего попечительского совета и родителей наших учеников, — Валерий Андреевич слегка улыбнулся. — Люди с огромными возможностями. Я неофициально, в частных беседах, рассказал некоторым из них о вашей идее. Оказалось, что есть несколько крупных предпринимателей, готовых участвовать в этом проекте, выступить учредителями и полностью профинансировать создание независимого благотворительного фонда. Прямого, окончательного ответа никто из них пока не дал — такие дела требуют аудита, расчетов и времени. Но интерес огромный. Как только у меня появится более точная, конкретная информация, я сразу же вернусь к этому разговору.

Он сделал паузу, его взгляд стал серьезным и строгим:

— Но у меня есть одно важное условие, Есения Дмитриевна. Мое участие в этом процессе должно оставаться абсолютно незамеченным. Я не хочу, чтобы имя директора гимназии фигурировало в каких-то финансовых сделках или отчетах фонда, это может вызвать ненужные толки. Я просто сведу вас с нужными людьми, помогу состыковать интересы, а затем полностью уйду из этой цепочки. Вы будете общаться напрямую с представителями компаний и проявившими интерес родителями.

Я едва не вскочила со стула.