Но жизнь не остановилась. На следующее утро мне пришлось заставить себя подняться, умыться ледяной водой, замазать консилером опухшие глаза и пойти на лекции. Учеба и работа на кафедре стали моим спасением. Полина как всегда окружила меня тихой и бережной заботой, которая не требовала лишних слов. Она просто была рядом, не позволяя мне окончательно провалиться в бездну отчаяния.

Артур исчез. Я снова заблокировала его номер, в последний и окончательный раз, и больше он не пытался пробить эту стену. Должно быть, его закрутила новая жизнь законного мужа Виктории. А вскоре, буквально через пару месяцев после нашего разрыва, до меня дошли слухи: Виктория беременна. Новость о том, что у них родится наследник, окончательно добила меня, убивая последние иллюзии. Сделка, которую он называл «фиктивным браком», оказалась вполне реальной семьей. Я стиснула зубы и поклялась себе больше никогда не оборачиваться назад.

Тогда же, на втором курсе, в моей жизни снова начал мягко появляться Платон. После того моего жесткого новогоднего отказа на первом курсе он долго держал дистанцию, общаясь исключительно по учебе. Но той же осенью, он начал незаметно, шаг за шагом возвращаться в мою повседневность. В его поведении не было навязчивости. Он просто раз за разом оказывался рядом именно тогда, когда мне нужна была помощь: то помогал молча донести до кафедры тяжелые папки с картами, то делился редким учебником, то во время сложного семинара на третьем курсе открыто защитил меня от необоснованной агрессии одного из профессоров.

Я постепенно пересмотрела свой взгляд на него. За годы учебы в университете он доказал свою надежность и верность не громкими словами, а реальными делами. С ним было тепло, безопасно и удивительно просто. И когда после выпускного вечера на четвертом курсе, нам тогда обоим было по двадцать два года, он спокойно предложил мне начать встречаться, я посмотрела на его лицо и подумала: «А почему бы и нет? С ним спокойно». Я искренне устала от штормов, что эта тихая гавань показалась мне подходящим вариантом. И я сознательно выбрала жизнь без эмоциональных качелей.

После окончания университета мы оба получили дипломы педагогов. Я сразу же пошла работать в обычную школу на окраине города, начав свой девятилетний путь учителя. Платон отработал в школе ровно один год, после чего понял, что система его утомляет. Он ушел в частную сферу и вместе с однокурсником запустил собственную онлайн-школу по подготовке школьников к ЕГЭ по истории. Это было время расцвета EdTech в нашей стране, и их бизнес буквально выстрелил. Платон сам записывал видеоуроки, разрабатывал интерактивные методические пособия, проводил вебинары. Его харизма, глубокие знания и умение объяснять сложные исторические процессы простым языком быстро сделали его одним из самых популярных онлайн-репетиторов в стране. Школа расширялась, они нанимали новых кураторов по разным предметам, и вскоре бизнес начал приносить хороший доход.

Через несколько лет упорного труда Платон смог купить просторную двухкомнатную квартиру в хорошем зеленом районе города и надежную машину, которую мы с ним позже сменили на более новый хэтчбек. Мы часто ездили на нем за город по выходным, любуясь пейзажами и отдыхая от суеты.

Четыре года назад мы начали жить вместе. Платон привез меня в свою квартиру, открыл дверь и протянул ключи:

— Это наш дом, Есения. Будь здесь хозяйкой.

Жизнь с ним была комфортной. За это время мы вместе обустроили квартиру, завели пушистого серого кота, которого назвали Дымком — он по вечерам уютно мурчал у нас в ногах, пока мы с Платоном пили чай на просторной кухне и обсуждали его новые вебинары. Платон несколько раз предлагал мне пожениться, бережно протягивая бархатную коробочку с кольцом, но я каждый раз просила его не торопиться:

— Платош… Зачем? Нам ведь и так хорошо вместе.

Он понимающе кивал, не спорил.

А вот у Полины жизнь все эти годы бурлила как вулкан. Её летний крымский роман с Матвеем перерос в крепкие, но невероятно эмоциональные отношения. На последнем курсе университета Полина забеременела. Это был грандиозный, оглушительный скандал. Её родители, люди строгих традиционных взглядов, не ожидали такого от дочери. Помню, как Поля рыдала у меня на кухне, боясь признаться отцу.