Матвею пришлось пережить тяжелейшее испытание — знакомство с её родителями в самый разгар этого кризиса. Он приехал в их квартиру в строгом костюме, бледный от волнения, но держался удивительно мужественно и твердо. С порога заявил отцу Полины, что берет на себя полную ответственность за её будущее, за ребенка и готов жениться на ней хоть завтра. Это спасло ситуацию. Они расписались в ЗАГСе без лишнего шума. С тех пор у них с Матвеем была настоящая семейная карусель: они бурно ссорились, расходились, Полина забирала вещи и уезжала ко мне на пару дней, а затем Матвей приезжал с огромными букетами роз, они со слезами мирились и снова возвращались в свой дом. За эти годы они расставались раз пять, но сын, которому сейчас было уже восемь лет, и безумная любовь всегда заставляли их закрыть глаза на обиды. Я была единственным человеком, который выступал в роли молчаливого буфера между ними.

Об Артуре я за эти двенадцать лет слышала совсем немного. Только то, что он стал настоящей акулой крупного бизнеса. Он полностью вытащил компанию отца из кризиса, расширил влияние холдинга, превратив его в мощную корпорацию, и окончательно закрепился в списке самых богатых и влиятельных людей нашего региона. Артур сделал свой окончательный выбор в пользу денег и статуса своей семьи, забыв о обо мне, как о мимолетном летнем приключении. Я приняла это известие молча. Нас больше ничего не связывало.

Поднявшись со своего нового рабочего кресла, я подошла к узкому зеркалу, висевшему на стене около книжного шкафа. Внимательно посмотрела на свое отражение. На меня глядела тридцатиоднолетняя, полностью сформировавшаяся женщина. От испуганной сироты не осталось и следа. Мои темные волосы были аккуратно уложены в мягкие волны, а в янтарно-карих глазах больше не было дикого, загнанного страха — только уверенность человека, который знает себе цену. Маленькие мимические морщинки у глаз, появившиеся от частых улыбок и долгой проверки тетрадей по ночам, только придавали лицу выразительности, выступая на бледной и ровной коже. Строгая шелковая блузка и темные брюки подчеркивали мою фигуру, в движениях появилась плавная женственная грация. Я знала себе цену, потому что выковала себя сама, выстроила свою жизнь, как мне нравится, и поэтому это отражение мне было по душе.

Затем я повернулась к окну и посмотрела во двор. Завтра должен был состояться первый организационный сбор — так называемая «перекличка» для моих новых пятиклассников и их родителей.

Внутри меня ворочалось легкое, волнительное беспокойство. До этого я работала в простой, небогатой городской школе, где дети и родители были приземленными людьми со своими житейскими проблемами. Здесь же контингент был совершенно иным. Сын крупного застройщика, дочь известного пластического хирурга, внук чиновника… Эти люди привыкли требовать к себе особого отношения, они знали цену своим деньгам и статусу. Мне, как классному руководителю, предстояло найти подход к каждому из них, не потеряв собственного достоинства.

Я поправила воротник и улыбнулась своему отражению в стекле.

— Ты справишься, Есения, — тихо произнесла в пустоту кабинета, пытаясь убедить саму себя в реальности этих слов. — Ты на своем месте.

Закрыв кабинет на ключ, спустилась по широкой лестнице и вышла на залитый солнцем школьный двор, чувствуя готовность встретить завтрашний день лицом к лицу с любыми трудностями. Знакомство должно было пройти волнительно, но относительно неплохо для меня, ведь за плечами у меня был огромный опыт работы, так что элитные дети и их капризные родители больше не могли испугать меня. Я была готова к началу учебного года.

Глава 32: Первая перекличка перед сентябрем

Последнее утро уходящего августа встретило меня бодрящей прохладой и ослепительным солнечным светом, который пробивался сквозь листву деревьев за окном нашей спальни. На календаре горело тридцатое число. День первой «переклички» — организационного сбора моих будущих пятиклассников и их родителей.

Я проснулась раньше будильника от внутреннего волнения. Оно напоминало о том, что сегодня начнется новая, очень важная глава моей жизни. Тихонько выскользнула из-под теплого одеяла, стараясь не разбудить Платона, который сладко спал на боку, зарывшись носом в подушку. Дымок мгновенно отреагировал на мое движение: тихонько спрыгнул с кровати и засеменил за мной на кухню, потираясь мягким боком о мои щиколотки.

Я включила кофемашину, и вскоре по квартире поплыл бодрящий аромат свежесваренного эспрессо. Пока напиток капал в чашку, я подошла к окну. Город внизу медленно просыпался, умытый утренней росой.

— Ну что, волнуешься? — раздался за моей спиной сонный голос Платона.

Я обернулась. Он стоял в дверях кухни, потирая глаза, в домашней футболке и шортах. На его лице была привычная мягкая улыбка.

— Есть немного, — честно призналась я, принимая от него утреннее объятие. — Всё-таки это элита. Люди там непростые. В моей прежней школе всё было как-то проще.

— Прекрати, — Платон ласково погладил меня по спине, заглядывая в глаза. — Ты — лучший учитель истории в этом городе. Они для тебя — просто легкая разминка. Иди умывайся, я приготовлю нам тосты.

Я улыбнулась, чувствуя, как его уверенность передается и мне. Жизнь с Платоном действительно была невероятно комфортной — он умел находить правильные слова в нужные моменты, сглаживая любые мои тревоги.