Я невольно задумалась о его семье. Михаил Юрьевич — холодный, расчетливый бизнесмен, видевший в сыне только преемника и актив. Елена Александровна — светская львица, занятая лишь собственным фасадом и приличиями. Они никогда не давали ему настоящей, теплой материнской или отцовской любви.

И тут я поняла, почему он так отчаянно, почти маниакально привязан ко мне. Дело было не только в страсти. Я, возможно, ассоциировалась у него с моей бабушкой — Анной Николаевной. Бабушка ведь была практически единственным живым, теплым человеком в его детстве. Она качала его на руках, она пекла ему пироги, она была его настоящей, поддерживающей, домашней почти мамой. А я была её плотью и кровью, её продолжением. Через меня Артур вполне мог пытаться вернуть себе редкое, драгоценное тепло и заботу, которую он получал от бабушки в детстве. Его жесткость было лишь защитой ребенка, которого никогда не любили просто так.

Я протянула свободную руку и осторожно, едва касаясь, положила ладонь на его щеку, чувствуя колючую щетину. Мой жест был лишен страсти — в нем было только понимание его боли и желание поддержать. Артур прикрыл глаза от этого простого прикосновения.

— Я верю в тебя, — от всей своей души произнесла я. — И буду ждать тебя. У тебя всё получится.

На его губах появилась такая редкая, но по-настоящему живая улыбка. Он быстро наклонился и мягко поцеловал меня, затем отпустил мою руку.

— Я скоро вернусь.

Затем развернулся и быстрыми шагами направился к своей машине, а я осталась стоять на аллее, глядя ему вслед.

Глава 30: Последний рубеж

Ожидание убивает медленно. Оно вытягивает из тебя силы по капле, превращая каждый час в бесконечную, изнуряющую пытку, от которой невозможно укрыться даже в самых глубоких чертогах собственного разума. После ухода Артура мой разум, обычно послушный и цепкий, теперь наотрез отказывался воспринимать учебный материал. На лекциях я тупо смотрела в свои тетради, пока голоса преподавателей доносились до меня словно сквозь толщу воды.

За окнами университета шумел сырой, промозглый сентябрь. Листья на дубах стремительно желтели и опадали под порывами холодного ветра, а небо круглыми сутками висело над городом тяжелым свинцовым куполом. Эта серая предзимняя погода идеально отражала то, что происходило у меня в душе. Я задыхалась от неопределенности.

Прошел первый день после нашей встречи с Артуром. Тишина. Мой простенький телефон лежал на письменном столе, чистый, без единого нового уведомления. Каждая случайная вибрация — будь то спам от сотового оператора или новостная рассылка — заставляла мое сердце испуганно подпрыгивать к самому горлу, а ладони покрываться ледяным потом. Но от него не было ни слова. Ни единой весточки.

Прошел второй день. Снова тишина. Страх начал медленно, но верно заползать под ребра, разрушая остатки хрупкой надежды, которую он подарил мне на аллее. Я пыталась успокоить себя, повторяла, что сделки такого масштаба не совершаются за пару часов, что юристы наверняка затягивают процесс, проверяя каждую запятую в соглашениях досрочного выкупа. Но мой внутренний голос, наученный годами разочарований, тихо шептал: «Тебя снова обманули».

Полина видела мое состояние. Она не лезла с расспросами, понимая, что сейчас любые слова будут звучать фальшиво, но её ненавязчивая забота была единственным, что удерживало меня на плаву. Она молча заваривала мне чай, заставляла ложиться спать вовремя, хоть я часами просто лежала в темноте, глядя на мерцающие огоньки уличных фонарей за окном.

На третий день, ближе к вечеру, когда сумерки уже начали сгущаться над городом, а мы с Полей сидели на кухне, пытаясь разобрать лекцию к предстоящему семинару, мой телефон на столе резко завибрировал.

Я мгновенно схватила трубку, едва не опрокинув чашку. На экране высветился незнакомый номер.

Первая мысль, что это спам. Но копившееся эти дни напряжение не дало мне отложить трубку в сторону, поэтому я медленно провела пальцем по экрану и поднесла трубку к уху.

— Алло? — мой голос прозвучал почти безжизненно.

— Привет, Есения, — раздался в динамике красивый и высокомерный женский голос. — Я решила набрать тебя лично, чтобы раз и навсегда прекратить это затянувшееся недоразумение. Леон мне все рассказал. Не мечтай о нем, Есения. Артур всегда был моим, есть и будет. Тебе пора уяснить это и перестать путаться под ногами.

Я была в немом шоке от слов Виктории. Моё горло сжалось спазмом, но я заставила себя выговорить слова, которые жгли мне язык изнутри, лишая остатков гордости:

— Что ты несешь?.. Вы ведь фиктивно женились. Он выкупает долю твоего отца на этой неделе, вы подаете на развод! Он сам мне это сказал!

В ответ из динамика раздался смех. Виктория смеялась искренне, словно я была несмышленным маленьким глупым ребенком, который искренне верит в сказки о благородных принцах.