Я повернулась и пошла в сторону кухню, а он разулся и последовал за мной, как будто не было этих двенадцати лет разлуки. Артур положил свой букет на стол рядом с вазой, в которой стояли цветы Полины и Матвея, и присел на стул. Я села напротив, обвив руками свои плечи, мысленно огораживаясь от его близости.

— Как ты жил все эти годы? — поинтересовалась я, глядя на то, как блики света играют на лепестках принесенных им роз. — Хочу знать правду. Почему та сделка сорвалась? Я ведь правда тебе доверилась.

Артур тяжело вздохнул, его плечи слегка опустились. Он сцепил пальцы в замок и посмотрел на свои руки.

— Двенадцать лет назад я был слишком самонадеян, — негромко начал он, и в его голосе послышалась усталость. — Я думал, что если соберу нужную сумму долга, то смогу просто выкупить нашу свободу и диктовать свои условия. Поэтому и работал как проклятый, не спал неделями. И я действительно перевел финальный транш. Но… Георгий Безруков оказался хитрее. Он заблокировал перевод через свои связи в совете директоров банка, обвинив нашу компанию в нелегальном выводе активов. Нам пригрозили техническим дефолтом и судами, которые бы полностью уничтожили дело всей жизни моего отца. Я оказался приперт к стене. Мне пришлось отступить, забрать деньги назад и согласиться на условия Георгия, чтобы сохранить бизнес.

Я слушала его, стоят у окна и чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания той ловушки, в которой он оказался.

— А твои родители? — тихо спросила я, заглядывая ему в лицо.

— Они в Италии, — Артур слабо кивнул, сидя за столом. — Отец совсем сдался после того кризиса, его здоровье сильно пошатнулось, и они с матерью окончательно перебрались на виллу. Отец отошел от дел, предоставив мне полную свободу действий, но его гордость по-прежнему не позволяла ему признать поражение. Мать… живет в своем иллюзорном мире, среди итальянских пейзажей и светских приемов, делая вид, что у нас всё идеально. Они были счастливы, когда у нас родился Миша. Мой сын… он стал единственным светлым пятном во всем этом сумасшествии.

При упоминании Миши его голос потеплел. И в его словах было столько настоящей родительской любви, что я невольно почувствовала к нему уважение. Я металась от желания спросить, биологический ли он сын, но не стала поднимать эту тему, боясь затронуть какие-то скрытые раны. А зная Артура, я могла точно утверждать, что таковые у него имеются.

— Я растил его сам, — продолжил Артур, переводя взгляд на меня. — Виктория никогда не интересовалась им по-настоящему, её больше заботили свои дела. Я пытался дать Мише всё то, чего у меня никогда не было.

Завершив свой рассказ, он внимательно посмотрел на мое лицо, и его взгляд скользнул к моим губам.

— Как всё прошло с твоим "мужем"? — со скрытым напряжением спросил он. — После встречи в школе.

— Не твое дело, Артур, — резко ответила я, глядя на цветы. — Ты, как всегда, пришел в мою жизнь, разрушил всё, что я так долго и с трудом строила, и ушел. Я потеряла дом, потеряла человека, который оберегал меня все эти годы.

Артур медленно поднялся со своего места, нависая над столом.

— Теперь я здесь. И больше никуда не уйду, — он смотрел прямо в мои глаза. А после сказанного, обошел стол, приближаясь ко мне. Я попыталась подняться, чтобы отступить назад, но уперлась спиной в старый кухонный гарнитур. Артур еще сократил расстояние, упираясь ладонями в столешницу по обе стороны от моих бедер, блокируя выход.

— Артур, — прошептала я, толкаясь руками в его широкую грудь. — Хватит включать своего зверя.

— Что я могу поделать, Есения? — выдохнул он, наклоняясь к моему лицу так близко, что его губы почти коснулись моих. — Что я могу поделать, если ты будишь во мне дикие инстинкты?

В следующий миг я почувствовала тепло его губ, которое расплавило мои выстроенные перед ним стены.

Глава 39: Перемены

Утром я открыла глаза и первым делом проверила, не почудился ли приход Артура вчерашним вечером.

Повернула голову. Он спал рядом со мной, уткнувшись лицом в подушку. Его вечно суровое лицо казалось мягче, моложе. Одеяло сползло до его пояса, обнажая широкую, мускулистую спину и сильные плечи. Рядом с его ногами, свернувшись серым пушистым клубком, тихонько сопел Дымок, который за ночь успел признать в Артуре своего друга.

Я посмотрела на него, и меня накрыло удивительное чувство. Казалось, будто мы не расставались никогда. Просто заснули вчера после очередной нашей подростковой стычки и проснулись сегодня взрослее. Обдумывая прошлое, я осознала, что близость с Артуром… это лучшее, что случалось со мной в физическом плане. Наше тело и наша химия были идеальными, и отрицать это теперь, будучи взрослой женщиной, было бы верхом глупости. Я слишком долго морила себя эмоциональным голодом, и скрывать то, что я хочу его, больше не имело смысла.

Артур пошевелился. Его ресницы дрогнули, он медленно открыл глаза и посмотрел на меня. На его губах появилась сонная улыбка. Он протянул руку и ласково заправил прядь моих волос за ухо.

— Доброе утро, — его хриплый голос заставил мурашки бегать по моему телу. — Сходим куда-нибудь позавтракаем. Я голоден.