Тон был натянутым, но я была благодарна ему за то, что он нашел в себе силы позвонить и поздравить меня, несмотря на всю свою боль.

— Спасибо, Платон. И за поздравление, и за вещи. Как мне их забрать?

— Я сам привезу их тебе через пару часов, — тихо ответил он. — Но у меня есть к тебе одна просьба. Есения… забери Дымка к себе.

Я безумно любила нашего серого пушистого кота и очень переживала, что мне пришлось оставить его. Поэтому от озвученной просьбы я чуть не выкрикнула что-то на радостях, но во время сдержала себя.

— Дымка? Но почему? Ты ведь тоже его любишь…

— Я уезжаю из страны, — загадочно произнес Платон. — Наш образовательный стартап расширяется, открываем филиал в СНГ, и мне нужно будет курировать этот процесс на месте. Уезжаю возможно надолго. Везти кота с собой через границы — слишком тяжело для него. А самый близкий человек для Дымка после меня — это ты. Он скучает по тебе, ходит по пустой квартире и мяукает. Заберешь его?

— Конечно! Конечно заберу! — я едва не расплакалась от счастья. — Спасибо тебе.

— Отлично. Я буду у твоего подъезда около двенадцати. До встречи.

Он отключил телефон. Я начала быстро собираться, наводить порядок в квартире, чтобы подготовить место для Дымка. На душе было волнительно, но это было приятное волнение.

Пока я мыла полы на кухне, телефон зазвонил снова. На этот раз это была Полина. Её звонкий, веселый голос мгновенно заполнил всю комнату:

— Сеня! Моя золотая! С днем рождения тебя! Девятнадцать… то есть тридцать два года — это прекрасный возраст! Желаю тебе наконец-то обрести свое настоящее, выстраданное счастье! Как ты там? Что делаешь?

— Привет, Полечка! Спасибо тебе огромное! — рассмеялась я, прижимая трубку плечом к уху. — Я в порядке. Убираюсь тут. Представляешь, звонил Платон. Он поздравил меня и сказал, что привезет сегодня мои оставшиеся вещи. И самое главное — он отдает мне Дымка! Сам он уезжает из страны по работе.

— Да ладно! — ахнула Полина. — Дымок возвращается к мамочке! Это же лучший подарок на день рождения, Сеня! А как сам Платон? Спокойно разговаривал?

— Да, вполне спокойно, хотя обида в нем, конечно, еще жива. Мне безумно жаль, что всё так вышло, но я рада, что мы смогли поговорить без криков. Жду его к двенадцати.

— Отлично, — тепло произнесла Поля. — Мы с Матвеем приедем к тебе вечером, привезем пиццу и подарок. Не вздумай грустить в одиночестве! До вечера, именинница!

Я положила трубку, улыбаясь.

Около двенадцати часов дня, поглядывая в окно своей гостиной на заснеженное ноябрьское небо, я заметила, как во двор медленно въехал знакомый хэтчбек. Это была машина, которую мы выбирали вместе, машина, в которой было спето столько песен во время наших поездок за город.

Я накинула пальто и поспешно спустилась во двор. На улице было морозно, изо рта вырывались облачка белого пара.

Платон уже стоял у багажника. Его лицо казалось непривычно суровым. Увидев меня, он молча кивнул и достал из багажника большую картонную коробку с моими вещами и поставил её на асфальт, а затем бережно вытащил пластиковую переноску, из которой тут же раздалось громкое, требовательное кошачье «Мяу!».

— Привет, — негромко произнес он, глядя на меня уставшими глазами. — Вот твои вещи. И Дымок. Я собрал всё, что нашел. Извини, если что-то упустил.

Я сделала шаг вперед, опускаясь на корточки перед переноской. Сквозь пластиковую решетку на меня смотрели огромные, круглые зеленые глаза моего серого любимца.

— Дымочек, хороший мой, — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Повернулась к Платону, поднимаясь на ноги. — Спасибо тебе, Платон. Огромное спасибо. И за то, что поздравил, и за кота. Я знаю, как тебе тяжело было принять это решение.

Платон засунул руки в карманы, переводя взгляд на заснеженные ветви дерева.

— Я просто хочу, чтобы ему было хорошо, Есения. Тебе он доверяет больше всех. И… я действительно улетаю через три дня. Нам обоим нужно начать всё сначала.

Мы стояли у машины в неловком, тяжелом молчании несколько минут. Вокруг нас шумел город, спешили прохожие, но в нашем маленьком круге на мокром асфальте время словно остановилось.

— Платон, — тихо, глядя на его строгий профиль, произнесла я. — Мне невыносимо жаль, что всё так вышло. Я никогда не хотела причинить тебе боль. Ты… ты самый лучший мужчина из всех, кого я знала. И я искренне хотела быть счастливой с тобой. Прости меня.

Он покосился на меня вполоборота. Его взгляд — полный обиды и в то же время какой-то невыразимой нежности — пронзил меня насквозь.

— Я знаю, Сеня. На самом деле, я всегда чувствовал, что между нами стоит невидимая стена. Я думал, это какая-то твоя прошлая детская травма, думал, что смогу отогреть тебя со временем. Но… видимо против судьбы не попрешь. Я правда любил тебя. И сейчас люблю, но простить... никогда не прощу. Будь счастлива. Прощай.