Сначала намеревалась убить, но выслушав такую пламенную речь, решила, что старая шлюха не заслужила смерти. Она будет жить, но без глаз, как всю жизнь жила Тири.

Когда я вышла из хижины под звериные вопли ослепленной шлюхи, всюду сопровождающий меня Карро не сказал ни слова. Ваарко, послушно лежащий у ног хозяина, лишь зевнул и лениво поднялся на лапы.

— Не спросишь? — уточнила я, когда мы углублялись в лес. Ор матери Тири было слышно еще пол лиги.

— Нет. — ответил Карро.

Когда я вернулась в красный замок, Тирида спросила, как прошел мой поход по очень важным делам, которые внезапно возникли после ее рассказа. Я ответила, что мой поход прошел как нельзя лучше: все, что мне было нужно, я осуществила. Тири улыбнулась и спросила, через сколько я бы хотела принять ванну. Я предпочла принять ее немедля, поскольку мне было необходимо смыть след нечестивой потаскухи со своей руки. После того дня мы с Тири стали еще ближе. Мы общались с ней душа в душу, а потом, по кой-то хрен, мне захотелось признаться, что я — кнарк.

Я своими руками разрушила единственные понятные мне отношения в новой жизни. Только Тирида была для меня достаточно прозрачна, а действия ее логичны и последовательны. Все остальные мои новые «друзья» либо что-то от меня скрывали, либо что-то от меня хотели, либо боялись меня до смерти. Тирида же всего лишь прилежно выполняла свою работу и была замечательным и чутким собеседником. Ну, ладно, еще был Янни.

— Могу войти, миледи? — послышался голос Тири из-за двери.

Снова спрашивает разрешение.

— Да. — раздраженно ответила я.

— Ваш ужин.

— Ага.

Тирида замерла с подносами и тарелками, а я поняла, что сижу за пустым столом, к которому ей необходимо подойти, но теперь она боится.

Я встала и, специально громко шагая, отошла к кровати. Тирида благодарно кивнула и принялась расставлять тарелки на столе.

Я наблюдала за ней, понимая, что не вижу былой легкости в ее движениях. Они скованы и тревожны. Тири даже уронила ложку, чего с ней ни разу не бывало за эти полгода.

Я с горечью отвернулась, не рискнув предложить помощь. Думаю, она шарахнется от меня, как от огня, если вдруг подойду. Не хочу доставлять ей еще больше хлопот, чем уже было.

— Прошу прощения. — подняв ложку, сказала она.

— Не смей извиняться передо мной!

Тири промолчала. Расставив все блюда и кувшины, она наконец смогла справиться с приборами и пошла к двери.

— Вам приготовить ванну позже? — спросила она.

— Нет, спасибо.

— Мне вовсе не сложно…

— Да, нет, Тири, все в порядке, меня просто не будет в замке.

Тишина, но служанка не вышла.

— Снова пойдете в библиотеку? — спросила она.

— Да.

— Хорошо. — уже более спокойно сказала Тирида и спустя мгновенье добавила. — Надеюсь, в этот раз миледи найдет что ищет.

Она улыбнулась, и я была готова расцеловать ее за эту улыбку.

— Спасибо, Тири. Я тоже на это надеюсь.

Она вышла за дверь, но я окликнула ее:

— Тири? А Аркин еще не вернулся?

— Нет, миледи. Я сразу сообщу вам, когда милорд Аркин вернется.

— Благодарю.

Дверь захлопнулась, и я принялась за запеченную в имбире форель. Но успела откусить лишь дважды, когда дверь распахнулась, и, громко топая, ворвался высокий толстый дурачок.

— Митра! — по-детски воскликнул он с широченной улыбкой.

— Здравствуй, Янни-пом-пом!

Едва я поднялась, меня сгребли в медвежьи объятия, подняли и попрыгали вместе со мной. Когда Янни не мог справиться с переполняющей его радостью, он всегда так делал. Сначала меня это раздражало, а теперь даже нравилось. Янни любил меня так искренне и так чисто, что я готова была спускать ему любые шалости.

— Ты вернулась! Я так ждал! Я так ждал!

Я высвободила руки и обняла его за могучие плечи.

— Я тоже по тебе скучала. — сказала я, прижавшись щекой к его большому, но по-прежнему детскому сердечку. Тук-тук-тук-тук — быстро тарабанило оно.

Янни вернул меня на ноги и ребячески нахмурился.

— Вирон сказал, что ты снова уходишь. — надулся толстячок.

— Ну не прям сейчас. — улыбнулась я и усадила его за стол. — Ты голоден?

— Хочу вишневый пирог! — ткнул Янни.

— Еще бы! Ты всегда первым делом хочешь сладкое, но сначала поешь рыбу.

— Не люблю рыбу! — Янни обиженно сложил руки на груди.

— Ты любишь рыбу. Не ёрничай. Месяц назад ты говорил, что форель — твое любимое блюдо. Ешь. — сказала я и подвинула ему свою тарелку.

— Не говорил! — буркнул Янни и демонстративно отвернулся от рыбы.

— Янни.

— Ладно, съем кусочек! Один! — дурачок погрозил мне пальцем.

— Хорошо, Янни, один кусочек. — улыбнулась я.

Конечно же, он съел всю рыбу, и ни для кого это не стало удивлением. Янни часто воображал, что он не очень-то хочет покушать, но покушать он хотел всегда.

— А теперь можно пирог? — спросил он.