Это началось недавно. Первый раз, увидев, как тень от дерева вытянулась в мою сторону, я подумала, что мне почудилось. Второй раз это было в моей спальне, в углу за комодом, куда не доставали лучики света. Там что-то шевельнулось, но когда я поднесла свечу, оказалось пусто. После этого я еще два раза видела следящие за мной тени, но никогда еще они не подползали ко мне так близко, как сегодня. Никогда еще они не были такими… густыми и голодными.

И я знала, кому они принадлежат. Знала, кто зовет меня из темноты.

Глава 4

Я смотрю на ночную гладь озера.

Знаю, что он стоит за мной.

— Ты все еще моя русалка? — спрашивает он и касается горячими губами моей шеи.

Я таю. Закрываю глаза и плавлюсь как металл в руках умелого кузнеца. Открываю глаза и вижу напротив своих его, синие как небо и искристые как вода.

— Я думала, ты умер… — шепчу я, пальцами дотрагиваясь до его шрама на щеке.

— Это был дурной сон. — отвечает он и целует меня так, что приходится ухватиться за его плечи руками.

Мы целуемся под нашей секвойей.

Гонник только вернулся с войны, мы столько не виделись.

Я не жила без него. Меня не было. Моя душа зависла в теле без движений и ждала, когда он придет и оживит ее.

Как же моя душа жаждала его.

Я отрываюсь от его губ и смотрю в синие глаза.

Гонник улыбается мне, шепчет, что любит.

Гонник лежит на моих руках, весь в крови, с трудом произносит, что его сердце навеки отдано мне.

Гонник тяжело дышит, стягивает мое платье с плеч и помогает мне двигаться на нем. Мы занимаемся любовью, растворяемся в ней.

Я пытаюсь остановить кровь, покидающую его грудь, кричу, плачу, прошу его не покидать меня.

Мы двигаемся в такт, двигаемся быстрее. Я держусь за кору дерева, наклоняюсь и ловлю блаженный стон Гонника своим поцелуем.

Я неотрывно смотрю на его неподвижное лицо. На его стеклянные глаза. На китель, пропитанный уже остывшей кровью.

Я резко останавливаюсь, больше не двигаюсь на Гоннике. Он спокойно смотрит на меня.

— Ты умер. — дрогнувшим голосом говорю я и вижу как по его белой рубашке начинает расползаться алое пятно.

— Нет-нет-нет! — судорожно повторяю я и пытаюсь остановить кровь.

Вдруг в моей руке оказывается кинжал. И острие его медленно погружается в грудь Гонника.

— Нет, прошу, нет!

Я пытаюсь вытащить кинжал, но он проникает все глубже и глубже.

— Гонник! — кричу я.

Он смотрит на меня влюбленным взглядом. Я смотрю на него в ужасе.

— Ты удивлена? — спрашивает он. — Почему? Ты уже все это видела.

— Где? Когда? — плачу я.

— В сотнях других снов. В реальности. Ты всегда это видишь.

— Нет. Что мне сделать? Как мне помочь тебе?

Гонник улыбается, аккуратно берет мое лицо в свои ладони. Нежно целует, смотрит в глаза и говорит:

— Никак, ведь это ты убила меня.

Я открыла глаза.

Я в своей комнате в красном замке.

Провела пальцами по мокрым от слез щекам.

Ненавижу.

Стук в дверь. Это Тирида. Снова спросила разрешения войти. Как же меня это бесит.

— Входи.

— Сначала завтрак или умыться? — уточнила она то, что уточняла каждое утро. Точнее, уже почти полдень.

— Умыться. — ответила я и надела нижнюю рубаху.

Мне необходимо смыть этот сон. Вычистить это из себя, хотя я уже поняла, что это невозможно. Эти кошмары теперь мои вечные спутники. Ответственные и до нельзя пунктуальные.

— Плохой сон? — спросила Тири.

— Как и всегда.

— Хотите рассказать? — осторожно уточнила служанка.

— Ничего нового. — ответила я.

— Снова Гон умирает у вас на руках?

— Снова.

Тирида кивнула, сказала, что ей очень жаль и ушла за горячей водой.

Как только дверь закрылась, я уже не могла терпеть. Дрожащими руками взяла подушку, укусила ее и что было мочи заорала сквозь стиснутые зубы.

Как только воздух кончился, я набрала еще и снова заорала. И так несколько раз, пока не начала кашлять.

Я часто это делала.

Становилось ли мне легче? Нет. Но если я этого не делала, то меня до головокружения захлестывали те чувства, которые я безуспешно в себе давила.

Я знала, как они называются. Я знала, их источник и природу, но упорно гасила, не давая им волю. Я знала, если дам, то умру. Поэтому усердно делала вид, что их не существует. У меня все нормально.

— Миледи, могу войти?

— Да, перестань ты спрашивать! — взорвалась я, но моментально остыла и сразу добавила. — Прости, Тири! Я… не в духе.

— Я понимаю, ничего страшного! — мягко сказала служанка. — Когда вы просыпаетесь, вы часто не в духе.

Я улыбнулась. Это была правда.

Тирида прошла к тазу с еще кипящей в кувшине водой. Вылила в таз, протянула руку, с комода взяла кувшин с холодной водой, который стоял между кувшинами с вином и элем, и разбавила кипяток.

Как-то раз я поменяла кувшины местами. В середину поставила эль. Тирида взяла его, но в таз не вылила и даже к носу не поднесла. Она каким-то образом поняла, что держит не воду, и поставила кувшин обратно.

— Как ты поняла, что это не то? — удивленно спросила я.

— По весу. — ответила Тирида. — Я разливаю их в разном количестве, чтобы понимать, где что.

Я подошла и подняла каждый кувшин. По мне, так они все весили одинаково.