— Я знаю лишь слухи, бродившие в Ленуйе до моего отъезда, а уехал я оттуда десять лет назад.

— И что за слухи? — спросила Митра.

— Слышал, что первые двое, — кузнец кивнул на список. — Завязали с налетами и перебрались в Юшен. Третий… он вроде остался в Тарте, но я не знаю, где именно. И последний, он был скользким червем, одним из главных в шайке… Если он до сих пор жив, то, зуб даю, продолжает заниматься грабежом и убийствами.

— Где его можно найти?

Матильяс подумал.

— Либо в Эбисе, либо здесь в столице.

Митра кивнула , встала и направилась к двери.

— Эй! — окликнул ее кузнец. — Около Ленуйи они орудовали тридцать лет назад. Зачем эти разбойники понадобились вам сейчас? Что они сделали?

— Убили того, кого не следовало. — сказала Митра и вышла из кузни.

Глава 2

— Нашла, что искала? — спросил Карро.

Это был уже традиционный вопрос.

Он, как обычно, ждал меня в соседней таверне, низко надвинув капюшон на глаза. У него были свои берилловые очи, но старик редко их надевал. Предпочитал капюшон.

Столичные таверны отличались от провинциальных. Они были гораздо больше, многолюднее и шумнее. Человеческое жужжание действовало мне на кнаркские нервы, но был и плюс: среди такого пестрого контингента никому и дела не было до двух вояк, старательно прячущих глаза.

— Я на шаг ближе к цели. — ответила я то, что отвечала, если появлялись новые зацепки. Увы, это случалось не часто. За пол года этот список был самой ценной находкой.

— Вот. — я протянула его старику. — Теперь мы ищем этих. И один из них, — я ткнула в четвертое имя. — Может быть в столице.

— Мы остаемся? — уточнил Карро, мельком взглянув на имена.

— Пока да.

Он кивнул, допил эль, кинул монету на стол, и из темной таверны мы вышли на дневной свет.

— Где он может быть? — спросил Карро, лавируя между бесконечными людьми.

— Как обычно.

Старик сжал челюсти, и я знала, как его это бесит. И столица, и люди, и мои появляющиеся из ниоткуда неведомые имена.

— Снова не скажешь, что конкретно мы пытаемся найти? Это поможет сузить круг с миллиона жителей до хотя бы двухсот тысяч.

Я наигранно посмеялась и сказала: «нет».

— Значит, по-старинке. — сказал Карро.

— По-старинке. — ответила я.

Мы разделились и направились прочесывать кузни, таверны, базары, бордели, купеческие лавки и всякие места, где собирался народ. Особенно, церкви и храмы, ибо нигде столько не сплетничали о грешниках, как в этих местах.

Мы вливались в толпы, слушали, задавали вопросы, платили за сведения, если они были ценными, или применяли наш главный козырь: черные глаза кнарков.

До последнего доходило редко. У людей охотно развязывались языки при виде кружки эля или куска сочной баранины, едва появившейся из печи. А кому-то и этого было много — за простую возможность потрепать языком они были готовы приплачивать сами. Такие меня больше всего раздражали. Чтобы вычленить из их слов что-то полезное, приходилось внимательно слушать всю изливающуюся ахинею.

Сведений, что мне удалось раздобыть за полгода, мягко скажем, было негусто. Матильяс Кварр был самой стоящей зацепкой. Я надеялась, что он сможет дать мне больше имен, но и пять неплохо. Пять — это больше чем ноль, и даже больше чем два.

Про Матильяса мне рассказал его сосед из Ленуйи. Именно туда я направилась первым делом, когда уже не могла выносить собственные воспоминания.

То, что я вспомнила, для всего мира было историей тридцатилетней давности, но для меня это произошло лишь вчера. Тогда я не успела почувствовать горе, но теперь меня топило с головой.

Скорбь. Она каждое мгновение была со мной. Нежно, но крепко обвивала меня, словно змея. Скорбь была моим самым преданным и надежным другом.

Я в один миг обрела и заново потеряла всех, кто был дорог, и никакие тридцать лет, минувшие с того проклятого дня, не могли притупить мое горе. Я пыталась прожить его, но ни с кем не могла разделить. Даже рассказать никому не могла. Разве только Тириде, и то, мельком, не имея возможности поведать всю правду, ведь тогда мне бы пришлось рассказать самое страшное… То, что пока никто не должен узнать. Об этой тяжелой тайне я даже думать боялась… Мне казалось, что если я буду много об этом думать, то кто-то несомненно услышит мои мысли.

И когда я была на грани сумасшествия от вернувшихся воспоминаний и боли, то решила всеми силами найти тех, кто был повинен в нападении. Вот и отправилась в Ленуйю — деревню, около которой и случился тот ужас. Где убили Гонника Даггана и Юнсу Тинг. Где мне пришлось принять самое страшное решение в своей жизни. И где сама моя жизнь раскололась на до и после.

Я добралась до Ленуйи за неделю и поговорила с каждым местным жителем старше тридцати. Даже с теми, кто тогда еще был ребенком.