Меня интересовали любые сведения о разбойниках, орудующих в Тарте в те времена, и за это я была готова или щедро платить, или запугивать до остановки сердца.

Но время играло против меня. Тридцать лет — это большой срок. Большинство из тех, кто мог что-то знать, попросту умер. А тех, кто был жив, раскидало по Баату словно песчинки.

Из Ленуйи я вышла с тремя именами, одним из которых был Матильяс Кварр. Следы второго мне не удалось найти даже за несколько месяцев, зато третьего я нашла сразу: он ушел недалеко, всего лишь до соседней деревни. И именно благодаря ему я узнала, что черные глаза кнарка буквально могут останавливать сердце. Мужик отошел в мир иной через миг после того, как я сняла бериллы с лица. Карро после этого долго подшучивал надо мной.

И вот я была в столице.

Матильяса удалось найти довольно быстро, его репутация помогла. Кварр славился своим талантом в кузнечном ремесле, а такие люди всегда были на слуху. Как и отъявленные бандиты, вроде последнего в моем списке, которого я сейчас искала.

Уже было темно, когда я вышла из очередной таверны. Можно было снять бериллы и надеть капюшон. Кожа к очкам так и не привыкла, всегда страшно зудела.

Я направилась вниз по широкой улице, мимо проституток, зазывающих гуляк в свои чертоги. У края дороги стояли актеры и жонглеры — показывали очередное представление, привезенное откуда-то из иноземель.

Я мельком глянула в их сторону и подумала, что бродячие музыканты тоже могли многое знать. И только я хотела перейти к ним дорогу, как раздался громкий голос:

— Дорогу королю!

Я тут же завернула в темный угол и опустила лицо, хотя под капюшоном его и так было не видно.

Мимо меня проехала черная карета с занавешенными окнами. Я проследила за ней, и когда карета уже была готова скрыться из виду, я увидела руку, на мгновение приоткрывшую красную шторку.

Сердце сильно стукнуло, а во рту стало сухо.

Я тут же отвернулась, но успела заметить силуэт короля. Силуэт моего близкого друга, Руру. Точнее… он бы даже не узнал меня сейчас. А если бы узнал, то что бы сделал? Точно не обнял.

В груди привычно кольнуло. Так всегда бывало, когда я думала о нем. И когда карета скрылась на соседней улице, я поняла, что держусь за сердце. Смутившись, я убрала руку и направилась туда, где меня уже должен ожидать Карро.

Когда воспоминания только вернулись ко мне, я не была такой сентиментальной. Человеческие чувства возвращались постепенно, и я не могу сказать, что была им рада. Быть бесчувственным кнарком было гораздо легче, но я не могла это контролировать.

Иногда меня так сильно топило в эмоциях, что я не выходила из своей комнаты сутками. Потом поняла, что если орать в подушку, как будто становилось немного легче. Я хотя бы могла снова дышать.

Но за полгода ни разу ни одна слезинка не скатилась по моей щеке. Я не могла позволить себе такой слабости. Но и сидеть в четырех стенах больше не могла. Мне было слишком паршиво, вот я и нашла себе занятия.

Каждую ночь я пропадала в библиотеке, и периодически мы с Карро играли в охоту за головами. Правда, зачем мы ищем этих людей, знала только я. Карро охотился вслепую.

Я нашла его там, где мы договаривались. Старик стоял, прислонившись к стене таверны, и терпеливо ожидал.

— Есть что-то? — спросила я.

Он кивнул.

— Четвертый из списка должен быть в Западном Эбисе. Его видели там месяц назад. — сказал Карро, открепился от стены и поравнялся со мной.

— Да, я тоже это слышала. Вероятно, правда.

— Сразу в Эбис?

— Нет, сначала в Таццен.

Краем глаза увидела, как Карро кивнул, и знала, что он обрадовался. Старик ненавидел столицу, но Эбис он ненавидел еще больше.

— Тебе необязательно идти со мной в этот раз? — напомнила я.

— Я знаю.

Карро сам решил всюду меня сопровождать. Мне было непонятно зачем, но сопротивляться не стала. С ним и его волком было спокойнее передвигаться по Баату: Карро знал примерные пути наших собратьев по темному легиону, а Ваарко сразу узнавал, если эти пути менялись, и какой-то кнарк оказывался где-то неподалеку. Когда такое случалось, мы или прятались, или меняли направление, или использовали Ваарко, чтобы тот увел кнарка в другую сторону.

Миновав столичные улочки, мы свернули на дорогу, ведущую прочь из Дарнагара, гомон которого еще долго доносился нам в спины.

Через пол-лиги к нам присоединился Ваарко. Он появился из леса, скучающе вздохнул и засеменил рядом. Мы с волком бросили друг другу приветственные взгляды, и я даже провела рукой между длинными черными ушами. Карро утверждал, что Ваарко не любит прикосновения чужих, но мне казалось, что иногда волку не хватало ласки. Или это мне ее не хватало. В любом случае, Ваарко ни разу на оскалился, что я посчитала за знак разрешения время от времени поглаживать его.

Я несколько раз спрашивала у Карро, как переводится имя его волка, но Карро молчал. Его имя переводилось как «верный друг», а вот Ваарко… Я не знала такого слова в забытом языке.