Одинокий стражник стоит у стены, разделяющей Нижний и Средний уровни. Он зевает при моем приближении, вяло предупреждает не нарушать порядок и пропускает внутрь.

У Средних деревянные дома окружены невысокими заборами, на окнах многих из них стоят решетки. Разумная мера, учитывая, как слабо защищены здешние жители на Ренасенте.

Я прихожу на эти улицы почти каждый день; именно здесь можно услышать настоящие новости. Обхожу пабы и рестораны в надежде перехватить слухи о моих друзьях. Вести о корабле, настолько быстром, что его невозможно догнать. Рассказы об отчаянной команде, одолевшей нескольких диких горгантаунов.

Но тишина.

Больно думать, что они могли погибнуть там, в Нижнем мире.

Сворачиваю с главной мощеной дороги квартала Средних на грунтовую тропинку и иду, пока не оказываюсь у самой кромки озерного берега. Какое-то время разглядываю джунгли на том берегу и светящихся мошек, кружащих над самой водой. Затем поворачиваюсь к сияющим кристаллам дома на склоне.

Большой дом для Средних. И расположение отличное. Должно быть, она чертовски хороший дуэлянт, раз удерживает это место за собой. Как давно она здесь живет? Несколько месяцев или лет?

Достаю с пояса поцарапанную подзорную трубу, опускаюсь на одно колено в камышах и принимаюсь разглядывать ее дом. Он венчает холм, демонстрируя превосходство над соседями. Его прочные стены сложены из деревянных реек и кирпича.

Внезапно эта суровая женщина выходит на улицу и застывает на крыльце. Лицо у нее недовольное, она прихлебывает дымящийся напиток; рукава закатаны, обнажая покрытые шрамами предплечья. Возможно, она раньше работала на одну из Профессий. Кое-кто скалачивает на этом целое состояние. Охота нанимает тысячи людей для помощи на Венаторе или на крупных судах.

Наблюдаю за ней, немного удивленный ее горькой миной. Мне всегда казалось, что человек, живущий в таком доме, должен наслаждаться видом на плещущиеся волны и мягким летним вечерним воздухом. Я уже разузнал, что она работает с металлом. Делает мебель, заборы и прочее из горгантаунской стали.

А еще ее ненавидят собственные рабочие. Я болтал с ними в тавернах Низших. Сам я не пью, а вот они прикладываются к бутылке. И языки у них без костей. Она злобная баба, избивающая тех, кто трудится в ее мастерской.

Именно поэтому я выбрал ее.

Закрепляю подзорную трубу на поясе и поднимаюсь по склону, минуя несколько домов. Останавливаюсь у забора, окружающего дом ремесленницы. И когда я приближаюсь, выходя из темноты в сияние кристального фонаря у ее ворот, она ставит кружку и пристально смотрит на меня.

Я прислоняюсь к ее воротам и встречаюсь с ней взглядом.

«Треза от Басилиуса», — произношу я.

Ее глаза сужаются. Глаза лотчера могли бы забегать при виде незнакомца, явившегося ночью и назвавшего его по имени. Давшего понять, что за ним следили. В этом заключается психологический аспект вызова. Но ее взгляд остается предельно спокойным.

«Вы официально бросаете вызов?» — спрашивает она.

«Подпишу бумаги в Эквилибриуме завтра».

«Понятно».

Разворачиваюсь, собираясь уходить, но она окликает меня прежде, чем я успеваю шагнуть в темноту. «Ты умрешь, юноша».

Замираю на мгновение, затем иду дальше.

Треза от Басилиуса сражается с яростным изяществом.

Ей удается сломать мою трость, но я подсекаю ей ноги обломком. Затем наношу ей два удара рукояткой по лицу, и она падает.

Арена Средних, наполненная ревом и аплодисментами, окружена небольшими трибунами, где люди могут купить попкорн и другие закуски. Но пока толпа ликует, я прижимаю руку к ушибленному ребру.

Треза определенно не была лотчером.

Пока я пытаюсь дышать сквозь боль, а трибуны продолжают аплодировать, я вдруг снова замечаю Высших среди зрителей. И вглядываясь в лица наблюдающих за мной людей, я застываю, узнавая одну фигуру — о черт, какого хрена она здесь делает?

Ее каштановые волосы ниспадают каскадом на широкие плечи, а на лице застыло то самое высокомерное выражение, которое я помню со времен нашей учебы в Академии Охотников. Тогда она часто вступала в перепалки с Себастьяном, спорила с нашим главным наставником и бродила по коридорам со своей подругой, Эрин.

Наши взгляды встречаются.

И на ее лице что-то проскальзывает. Шокированное узнавание или тень восхищения? Сердце начинает бешено колотиться, ведь до этого момента, кажется, ни одна живая душа на Ренасенте ни о чем не догадывалась.

Эта молодая женщина — Саманта от Тальбы. Ее отчислили из Охотников, потому что дуэль с Себастьяном оставила ее парализованной ниже шеи. Она пристегнута к левитирующему креслу в районе талии. Кресло парит всего в нескольких дюймах от земли.

Но я потрясенно замираю, когда ее пальцы ловко постукивают по подлокотнику левитирующего кресла. Затем она поднимает руку и касается подбородка. Как? Неужели Саманта прошла через какое-то чудодейственное лечение?

Ее мать — герцогиня Рутланда…