«В какой-то момент у нас было триста бойцов», — тихо произносит Брайс. «Теперь осталось восемьдесят семь. По ночам мы отбиваемся от монстров, но долго не протянем. Нужно уходить». Она смотрит на раненых и в ярости качает головой. «Если правда о том, что твой дядя сотворил с этими солдатами и с истинными Мастерами, когда-нибудь выплывет наружу… это приведет к гражданской войне».

«Эти солдаты не злятся на меня?»

«С чего бы им злиться? Им задали вопрос о верности Королю, и теперь они здесь, прямо как ты. Они уже поняли, что тебя тоже отправили на смерть. И, скорее всего, они понимают: нам нужно вернуть тебя в небо, чтобы ты бросил вызов своему дяде и сокрушил его».

Брайс уводит нас назад от уступа, подальше от взглядов солдат, к лестнице, что змеится вниз, к городским руинам.

Мы продолжаем идти. Несмотря на то, что Брайс все еще раздавлена потерей семьи и гибелью своего народа, она настаивает, чтобы я ввел ее в курс дела. Рассказываю ей о знаниях, которыми поделился со мной Гернер. Недавно я узнал личности некоторых членов Лантийского совета.

И я делюсь с ней еще кое-чем: отец Гернера заседает в этом Совете. Его зовут Армин.

«Правда?» — удивляется она. «Я не знала. Может, его избрали в последние пару лет?»

«Да, так и есть. И у меня предчувствие, что именно из-за него Совет не будет единогласен, если снова зайдет речь о капитуляции».

Мы добираемся до подножия лестницы. Прежде чем успеваем шагнуть в проход между стенами домов, я мягко перехватываю ее за руку, останавливая.

«Брайс, есть еще кое-что. Коброн адмирала Гернера». Я закатываю рукав, обнажая спящего Анха. «Он выбрал меня».

Ее глаза округляются от шока.

«Гернер говорил, что хочет помочь мне одолеть Нижний мир, помнишь? Но как с этим связан змей?»

Она все еще пристально смотрит на Анха. «Гернер не поделился с тобой этой информацией?»

«Нет. Но я по-прежнему узнаю что-то новое после сна. Может, я узнаю об этом позже?»

Брайс прикусывает губу, выглядя неуверенной.

Позади нас шуршит гравий. Оборачиваемся: по ступеням к нам спускается еще одна фигура. Брайс прищуривается, и ее тело мгновенно каменеет.

«Ты», — цедит она.

Таня останавливается перед нами, мазнув взглядом по Брайс, после чего фиксирует внимание на мне. «Конрад, нам нужно поговорить».

Но руки Брайс сжимаются в кулаки, и в следующее мгновение она впечатывает зубодробительный удар точно в щеку Тани. Пожилая женщина валится с ног, Брайс нависает над ней.

«УБИЙЦА!»

У меня округляются глаза. В полном ступоре я просто застываю на месте, переводя взгляд с одной на другую. Таня массирует челюсть.

«Ты голосовала за то, чтобы обрушить Айронсайд и Холмстед», — выплевывает Брайс.

У меня мурашки по коже. «Таня сделала что?!»

«Таня?» — презрительно фыркает Брайс. «Это не ее имя».

«О, я прекрасно знаю, кто ты», — щурится на Брайс Таня. «Ты та девчонка из Избранных, которая предала Колонии».

«Я никого не предавала!» — выпаливает Брайс. «Конрад, эту женщину зовут Коул, Зона 6. Как давно она крутится рядом с тобой?»

«Пару дней. А что?»

«А то, что, — лицо Брайс багровеет от ярости, — Коул — член Лантийского Совета».

Коул — одна из самых влиятельных людей в Нижнем мире. Она — старший советник своей Зоны. И теперь я сижу с ней наедине в руинах лантийского дома.

После того как Брайс ударила ее, Таня — или, вернее, Коул — сказала, что будет разговаривать только со мной. А нам нужна информация, если мы хотим захватить остальных членов Лантианского Совета и договориться о капитуляции.

Гернер оставил образ Коул в моей памяти — вот почему она казалась такой чертовски знакомой. Но то было блеклое воспоминание, которое шло вразрез с женщиной, сидящей сейчас напротив меня за столом. В моей голове Коул была на двадцать лет моложе и куда спортивнее. Ее волосы тогда были длиннее и без намека на седину.

Теперь я также знаю, что у Коул, как и у многих советников, есть коброн. Ее змей — зеленый, по имени Грун. Все это время он прятался у нее под рукавом.

Мы с Коул сидим и смотрим друг на друга. Врать ей сейчас — пустая трата времени. Так что рассказываю ей все — от знаний, которые передал мне Гернер, до правды о том, что пытаюсь сделать.

«Мы оба раскрыли карты», — говорю я, подаваясь вперед. «И вы знаете, что я здесь не ради разрушения».

«На самом деле я этого не знаю», — отвечает она. «Я не знаю, что у тебя на сердце, Конрад. У меня есть свои чувства, своя интуиция — и они подсказывают мне хорошее. Но я и раньше ошибалась».

«Выдайте мне Совет, Коул, и у нас появится шанс спасти ваш народ. Лантийская Республика пыталась сдаться, но…»

Она откидывается на спинку стула:

«Но вы отвергли капитуляцию».

«Не я. Король».

Между нами повисает тишина.

Наконец она пристально смотрит на меня, ее карие глаза впиваются в мои. «Почему в этот раз новая капитуляция что-то изменит?»

«Мой дядя одержим наследием Урвинов. Меня будут считать завоевателем, песни разнесутся по Скайлендам, и мои достижения еще больше возвысят положение дяди».