Мы приближаемся к стене из читлеонов, и я замечаю нескольких наших солдат на вышках. Они держат лантийские копья, электрические ножи и самодельное оружие из частей мертвых монстров. У некоторых даже есть лантийские пушки и автомушкеты. Солдаты выглядят измотанными: потрепанная форма, чумазые лица и уставшие глаза.

Кое-кто кланяется, узнав меня.

«Взгляните на себя», — гордо выкрикивает Паунд. «Выжившие».

Внезапно из пятнадцатифутовых ворот в стене выходит девушка лет двадцати пяти со смуглой кожей, одетая в красную мантию Ученого, и стремительно направляется к нам. Короткие темные волосы колышутся у ушей, пока она идет прямиком ко мне.

Мы все останавливаемся.

«Я была на вышке и увидела ваше приближение, Ваше Высочество», — говорит Ученая, склоняясь в поклоне. «Добро пожаловать в Зону 11. Или в то, что от нее осталось».

«Это Фрейя от Лисбет», — представляет Брайс. «Она один из наших лидеров. И сильная Ученая».

«Да, сильная», — соглашается Фрейя. «Сосланная сюда умирать». Она говорит очень буднично. «Моя Профессия полна лживых, предательских тварей».

«Ух ты, — выдает Паунд, — честная Ученая».

«Погоди», — вмешивается Оба. «Фрейя, я знаю тебя. Ты едва не стала Философом Ученых. Мастером своей Профессии».

Лицо Фрейи мрачнеет. «Да, я «проиграла» дебаты Таре от Кайла после того, как меня оценивала свора лживых змей. Теперь Тара — фальшивый Мастер моей Профессии, а я торчу здесь, потому что ей не понравился мой ответ, когда она спросила, кому я преданна в первую очередь: королю или Скайлендам».

«Чертовски сильно», — выдает Паунд. «Никогда не слышал, чтобы Ученый так разговаривал. Большинство из них… не знаю, высокомерные заносчивые задницы».

«Не пойми меня неправильно», — говорит Фрейя. «Я по-прежнему та еще задница».

Паунд смеется. «Она мне нравится».

Фрейя переводит взгляд на меня: «Принц Конрад, моя миссия — свергнуть короля Ульриха. Он — предатель Скайлендов, предатель мира, и должен умереть. По возможности — мучительно. Но я не буду жаловаться, если он умрет быстро».

«Здесь никто с тобой не поспорит, Фрейя», — раздается новый голос.

Мы все оборачиваемся: из ворот в стене выходит еще один человек.

«Арика!» — ревет Паунд.

Он подбегает и поднимает ее в воздух так легко, словно она ничего не весит. Она смеется, ее ноги болтаются над землей, пока его массивные ручищи крепко держат ее. Какое-то время они оба молчат, просто прижимаясь друг к другу.

Затем Арика подходит, чтобы обнять и меня. Я поверить не могу, что снова вижу повара «Гладиана». И не могу поверить, что из армии осталось в живых столько людей и что они объединились.

«У нас есть еда, — радостно говорит Арика, — и вода!»

Мое сердце ликует. Мне так сильно хочется пить.

Но наши улыбки гаснут, когда позади раздается эхо — звук доносится со стороны все еще дымящихся обломков поезда вдали.

«Шевелитесь», — командует Брайс, направляясь к воротам.

Мы следуем за ней через брешь в стене из мертвых монстров к грубым пятнадцатифутовым воротам, намертво запертым на множество цепей. Двое солдат, вооруженных лантийскими пушками, отпирают замки и распахивают створки.

Стоит нам выйти на другую сторону стены, как солдаты в изумлении кланяются мне, а затем отдают честь Обе.

«Мне нужно встретиться с бойцами», — говорит мне Оба. «Мы скоро возобновим совет, Ваше Высочество».

Он направляется к стоящим неподалеку офицерам, и вскоре они уже идут к группе военнослужащих Ордена.

Наша группа разделяется еще больше, когда Паунд и Арика уводят Таню и девочек за водой и горячей едой. Тем временем Маг следует за Фрейей вниз по ступеням, ведущим в город; они обсуждают информацию о Нижнем мире, пока он делает пометки в блокноте.

Так мы с Брайс остаемся под оранжевым светом глоулонов.

Наедине.

Несмотря на весь этот окружающий ад, Брайс по-прежнему занимает все мои мысли.

Мы подходим к выступу, с которого открывается вид на весь город и его лабиринт улиц. При виде этой разрухи все мои хорошие чувства мгновенно испаряются. Зона 11 изрыта кратерами — скорее всего, от взрывов. Мертвые монстры лежат грудами. Разломанные столы, выбитые двери и ряды окровавленных простыней скрывают очертания человеческих тел.

«Какая-то тварь прошла сквозь город прежде, чем мы сюда добрались», — тихо говорит Брайс. «Лантийцы называют его «джергаун».

Я молчу.

Благодаря знаниям Гернера я знаю, что джергаун — одно из первых созданий Конструкторов. Его посчитали дефектным, но он сбежал прежде, чем его успели уничтожить, и теперь все его существование — сплошная агония. Единственное время, когда он не чувствует боли — это когда спит.

«Джергаун спал веками», — говорит Брайс. «Но Коллапсер разбудил его, и теперь он уничтожает, — ее голос срывается, — абсолютно все».

Злая слеза катится по ее покрасневшей щеке.

«Брайс, твоя семья…?»

«Мертва», — просто отвечает она. «Все мертвы».

Эти слова разрывают мне сердце. Мой первый порыв — как-то это исправить, но я не могу исправить это так же, как не могу изменить смерть собственных родителей. Поэтому я просто стою рядом, давая понять, что я здесь.