Я моргаю. Странно слышать от командира Ордена столь изменнические мысли, причем так открыто. С другой стороны, если мы вернемся в Скайленды, то станем преступниками. Оба прекрасно это понимает.

«Могу я дать один непрошеный совет?» — спрашивает Оба.

Замешкавшись, я киваю.

«По слухам, которые до меня доходили, — говорит он, — я знаю, что дядя причинил тебе много зла. У тебя наверняка к нему личные счеты, и вполне заслуженно. В своих мыслях ты можешь чувствовать себя правым, идя на все, лишь бы уничтожить его. Этот человек — тиран». Он делает паузу. «Но порой, чтобы успешно свергнуть тиранов, нужно самому очень сильно постараться не стать одним из них».

Затем он сжимает мое плечо и встает, оставляя одного в кабине машиниста.

Я сижу в тишине. Голос матери — теперь не более чем блеклое воспоминание — отдается эхом в голове: «Будь тем сыном, которого я воспитала».

Выдыхаю.

Об этом я побеспокоюсь в другой раз. Сейчас нужно оставаться сосредоточенным на том, чтобы добраться до Лантийского совета и не дать дяде использовать Коллапсер. Проблема в том, что индикатор заряда батареи поезда снова мигает — осталось всего четверть заряда. Нам удается удерживать температуру двигателя на низком уровне, но мы никак не сможем продолжить путь, если закончится топливо.

Прикусываю губу, размышляя. Судя по нашему темпу движения, энергии хватит максимум до Зоны 11, но не до Зоны 1. Надеюсь, когда мы доберемся до вокзала Зоны 12, то сможем пересесть на новый поезд.

Дверь сдвигается, и входит Маг. Он смотрит в окно на царящие перед нами разрушения. Затем, почти без эмоций, садится в кресло рядом со мной и начинает зарисовывать увиденное.

«Как ты, Маг?»

«Жив».

«И это все?»

«А какими еще мы можем быть сейчас?»

Я задумываюсь.

Перед нами по каменным, зажатым стенами улицам снует троица читлеонов. Над ними и над мертвым городом возвышается часовая башня Зоны 12. Окна здания темны, а парадная дверь выломана. В проеме башни появляется еще один читлеон, ощупывая усиками косяк.

Маг откладывет ручку. «Ты выглядишь уставшим, Конрад. Позволь мне вести».

Он прав. Я устал. Во время последней смены сна я часами смотрел в потолок, переживая за друзей, за армию, и за то, почему змей Гернера выбрал меня и какую роль ему суждено сыграть во всем этом.

Я поспал от силы минут десять.

Но мне нужно поспать, потому что, возможно, есть еще какие-то знания, которыми Гернер поделился со мной.

«Давай сначала посмотрим на вокзал», — говорю я. «Если нового поезда там нет, тогда поведешь».

Маг кивает и продолжает рисовать.

Поезд прорезает жилые кварталы. Повсюду валяются брошенные продукты и припасы. У нас они еще есть, но остановиться было бы неплохо. К сожалению, мы проносимся мимо жутких сцен: пятна крови и шахтерские каски, зловеще оставленные возле свежих дыр в земле.

Наконец мы огибаем поворот и приближаемся к вокзалу. Тяну рычаги на себя, замедляя ход. Мы с Магом выпрямляемся в креслах, изучая другие составы. Но тут же разочарованно откидываемся назад. Эти поезда? Они точно такие же, как в Зонах 13 и 14. Раздавленные на пути существа, которое проломило дверь железнодорожного туннеля.

Я выдыхаю. У меня такое чувство, что когда мы столкнемся с этим гигантским чудовищем, это станет самым худшим, что с нами случалось.

Датчик батареи показывает 24 процента.

Я толкаю рычаги вперед, выжимая три четверти скорости, и мы проносимся мимо станции. Вот мы уже влетаем в очередные сломанные ворота, в открытый зев туннеля, который приведет нас в Зону 11.

«Твоя очередь, Маг».

Я встаю и потягиваюсь. После стольких часов подряд в сидячем положении все болит, и мне нужно размять ноги.

Маг захлопывает свой блокнот и опускается в главное кресло. Я сдвигаю заднюю дверь и вхожу в пассажирский салон.

В животе урчит, мне до смерти нужно вздремнуть. Но когда я снова вижу Таню, поднявшую взгляд от играющих девочек, ее лицо не дает мне покоя. Раздражает, что она кажется такой чертовски знакомой.

С этими мыслями я не усну, поэтому опускаюсь на скамью перед ней и девочками. Стоит проявить деликатность, но я слишком устал, поэтому пробую иначе.

«Вы не Таня», — говорю я. «Это не ваше имя».

Она слегка хмурится, опускает куклу в руки одной из девочек и уводит меня в самый конец вагона — подальше от детей и Обы, который отдыхает, накрыв голову курткой.

«Тогда кто я?» — спрашивает она.

«Сами мне скажите».

Она пристально изучает меня:

«Что за человек, Избранный, посланный Наверх, не знает, кто я? Ты такой же Избранный, как я мать этим девочкам». Она складывает руки на груди. «Так, может, мы оба завяжем с ложью и просто скажем правду, а?»

«Я говорю правду».

Она выдыхает.

«Вы кажетесь мне знакомой», — продолжаю я. «И голос тоже».

«О», — ее лицо слегка светлеет. «Ну, это уже кое-что».