Другие ленгуаны захватывают капсулы или прыгают в воздух с широко раскрытыми пастями. Почти улыбаясь, они ловят капсулы, как насекомых. Их бугристые глаза с удовлетворением закрываются каждый раз, когда они проглатывают добычу.

«Оставайтесь в капсулах!» — внезапно кричит Брайс по общей связи. «Ленгуаны отдыхают после еды. Они затащат нас в туннели, чтобы переварить. Мы сможем попасть в Зоны».

«Брайс», — обращаюсь я только к ней. «Ты в порядке?»

Ее голос потрескивает из-за помех. «Мы в его кишках. Мы…»

«Брайс, связь пропадает».

«Мы…»

«Брайс?»

Ответа нет.

«БРАЙС!»

Ледяные мурашки бегут по коже.

Паунд и я в мрачном молчании наблюдаем, как еще одну капсулу тянет к особенно крупному ленгуану. Зверь приземистый, с толстыми ногами и гладкой спиной. Жуткая морда покрыта буграми. Люди внутри капсулы паникуют. И каким-то образом умудряются сбросить стекло. Но другой язык тут же влетает внутрь открытой кабины и вырывает кричащих людей из их ремней.

Я закрываю глаза.

Охваченных паникой людей затягивает прямиком в пасть ленгуана — без какой-либо защиты от желудочного сока внутри.

«Глупцы!» — кричит Паунд. «Оставайтесь в своих проклятых капсулах!»

Еще две капсулы захвачены. И вдруг ленгуан прыгает на нашу. Задерживаю дыхание. Гигантская розовая пасть смыкается вокруг нас, и все погружается во тьму.

Мы затихаем.

Рука Паунда ложится мне на плечо. Сжимаю ее в ответ. Все, что мы можем теперь делать, это надеяться, что кислота в желудке ленгуана не разъест капсулу и мы каким-то образом выживем.

Мы с Паундом окружены влажной чернотой брюха ленгуана. Снаружи кабины доносятся странные хлюпающие звуки.

Каждые несколько секунд всю капсулу слегка трясет. Будто ленгуан прыгает. Наверное, движется обратно к своей норе?

Кабина перевернулась на спину, так что мы сидим на полу, отстегнув ремни безопасности.

«Брайс?» — зову я по связи. «Арика?»

Ответа нет.

Пробую связаться со всеми на более широкой частоте.

По-прежнему ничего.

Что-то скрежещет по нашей капсуле, с визгом проезжая по борту, а затем раздается громкий треск.

«Что это было?» — спрашивает Паунд.

Взглядом прочесываю темноту. Затем, даже несмотря на маску, морщусь от едкой вони, обжигающей ноздри.

«Черт, ну и несет», — стонет Паунд. «Какой прок от этих масок, если они…»

«Паунд, по-моему, внутрь что-то проникает».

Его голос стихает. «Что нам делать?»

Протискиваюсь мимо него и при слабом свете комм-гема на ощупь проверяю отсеки в верхней части капсулы. Там только несколько пустых коробок из-под пайков. За исключением… Нахожу портативный световой кристалл! С нетерпением нажимаю на него, пока он не загорается на низкой яркости.

«Отлично, Элиза!»

Отодвигаю пустые коробки, высматривая, что еще можно найти, и в панике отскакиваю назад: внутри отсека есть кое-что еще.

Коброн Гернера!

Змея шипит на меня, обнажая клыки, и я быстро захлопываю отсек, прежде чем она успевает укусить.

«Что там?» — спрашивает Паунд.

«Здесь Анх».

«Кто?»

«Змея Гернера».

Глаза Паунда округляются. «Как, черт возьми, змея сюда попала?»

«Понятия не имею, но она заперта в отсеке».

«Она может выбраться?» — спрашивает Паунд.

«Раз уж как-то залезла, то, возможно, и вылезет?»

«Нам нужно прибить ее этим гаечным ключом».

«Хочешь открыть отсек и попробовать?»

Он хмурится, дважды проверяет, надежно ли защелкнуты замки отсека, а затем прислоняется спиной к стене. Мы на мгновение замолкаем — пока я не поднимаю световой кристалл, и мы не замечаем крошечную трещину в стекле. Внутрь просачиваются маленькие капли.

Паунд кривится, а затем в тревоге указывает на что-то за пределами кабины. В бурлящей утробе вместе с нами плавает черная овальная масса. Еще одна капсула! Но радость тут же сменяется страхом, когда она опускается на нас.

«Берегись!» — кричит Паунд.

Капсула врезается в нас, со скрежетом проезжаясь по окну и еще сильнее расширяя трещину. Внутрь просачивается крупная капля жидкости и брызгает мне на ноги. Ткань тут же начинает дымиться. Черт! Стряхиваю ее перчатками. Но перчатки тоже начинают дымиться, так что я сдергиваю их.

«Шевелись!» — говорю я.

Мы карабкаемся к верхнему концу капсулы, ближе к отсеку Анха, и вжимаемся друг в друга. Места здесь почти нет. Между нами и местом, где непрекращающаяся капель образует небольшую лужицу, остается всего пара футов.

«Надо заделать течь», — говорит Паунд.

«Чем?» — спрашиваю я. «Может, ленгуан выплюнет нас раньше, чем…»

«Раньше, чем мы расплавимся».

Мы замолкаем.

Жидкость капает. Кап. Кап. От запаха режет глаза, чешется кожа, и даже сквозь фильтрующую маску я чувствую его в легких. Мы сидим вместе, наблюдая, как растет лужа.

Я снова нажимаю на коммуникатор, пытаясь связаться с другой капсулой, но он гаснет.