В сотнях футов от капсул богатые Высшие переходят по трапам на палубу «Триумфа». В цилиндрах и дорогих нарядах они занимают места на возведенных трибунах.

Сосредотачиваюсь на капсуле. Это вертикальная овальная кабина со стеклянной дверью во весь рост и металлическими стенками слева и справа. На стенах в сумках висит несколько инструментов. Из припасов, насколько можно судить, только дуэльная трость, коммуникатор, несколько кислотных масок и наполненных бутылок с водой.

Честно говоря, удивлен, что дядя предоставил даже это.

Погодите, за тонированным стеклом соседней капсулы кто-то есть.

Брайс.

Она тоже пришла в себя. Вместе с Арикой. Обе в синяках, обнимаются.

Я сразу же касаюсь своего комм-гема. Пусть не получается отправить сообщение всем, но напрямую на один или пару гемов? Пожалуйста, соедини. Пожалуйста. Кручу гем, настраиваясь на частоту Брайс, и включаю.

Он светится!

«Брайс», — выдыхаю я. «Брайс, ты в порядке?»

Она мгновенно отстраняется, и она с Арикой смотрят на светящийся коммуникатор.

«Конрад?»

«Я здесь, слева от тебя».

Они оглядываются, пока не находят меня. Когда взгляды пересекаются, должно бы наступить облегчение — от того, что мы нашли друг друга. От возможности слышать голоса. От возможности сказать прощ…

В горле встает ком.

Нет, мы это переживем. Как-нибудь справимся.

«Конрад, что происходит?» — спрашивает Брайс.

«Нас отправляют», — говорю я.

«Отправляют?» Голос Арики звучит слабо, пока она не подключается через собственный гем. Она в ужасе. «В Нижний мир?»

Мне не нужно отвечать. На несколько секунд воцаряется тишина.

«Конрад, «Гладиан» сбежал», — говорит Брайс. «Элла и Китон вырвались».

Выдыхаю. Хорошо знать наверняка, кто был на борту. Но было бы куда лучше, если бы Паунд, Брайс и Арика прямо сейчас тоже находились на «Гладиане».

«Я провалился, Брайс. Мне так жаль».

Они смотрят на меня. Вдруг Брайс тянется ко мне, прижимая ладонь к стеклу капсулы. «Ты сделал все, что мог. Мы знали о рисках».

«Почему ты не улетела с ними?»

Ее голос смягчается. «Я… я не могла тебя оставить».

«Брайс, я…»

Внезапно в центре палубы «Триумфа» появляется огромный зазор. Двери начинают раздвигаться, и Паунд приходит в себя.

«Элиза», — обращается он ко мне, потирая здоровенную фиолетовую шишку на лбу. «Что… где мы?»

После объяснений он затихает, и мы оба поворачиваемся, когда цепи поднимают на палубу платформу, заполненную лантийскими пленниками.

«Что за хрень тут творится?» — недоумевает Паунд.

Все пленники привязаны, и я сразу понимаю, что происходит. В животе все переворачивается. Только не очередное показательное шоу. Не могу здесь находиться. Не могу на это смотреть. Перевожу взгляд на вершину командной рубки и нахожу там дядю. Он стоит на мостике и смотрит прямо на меня.

Слегка улыбается.

К нему присоединяются темноволосая жена Северина и их золотоволосый маленький сын Таддеус.

Во рту пересыхает.

Пленники плачут и умоляют о пощаде. Все истощенные, в изорванной одежде. Вероятно, их держали в живых ради информации и кормили крошечными порциями. Но толпа Высших на трибунах просто болтает, уплетая воздушную кукурузу.

Дядя кивает шеренге солдат в черных масках рядом с лантийцами. Дюжие мужчины тащат нескольких пленников за цепи к столам со следами засохшей крови и мясницким тесакам.

«Я не могу на это смотреть», — раздается голос Арики по связи.

Голос Паунда повышается. «Это ты, Арика?»

Они быстро разговаривают, но я не слушаю. Я смотрю на Брайс. Она не отводит глаз от умоляющих лантийцев. Возможно, не позволяет себе отвернуться. Вероятно, хочет быть свидетелем.

Толпа Высших по-прежнему перекусывает и болтает.

Двое солдат снимают с пленника цепи, поднимают сопротивляющегося мужчину и бросают спиной на стол, намертво защелкивая запястья. Тощий, грязный и бледный человек отчаянно брыкается и кричит.

Зрелище леденит кровь, и, глядя на охваченное ужасом лицо этого человека, я понимаю, почему лантийцы совершали свои ужасные поступки. Эти люди напали на нас, потому что мы — имущие, а они — нет.

Точь-в-точь как говорил Гернер.

Дядя поднимает руку, и небо замолкает. Кажется, затих каждый человек во флоте, каждый, кто пришел посмотреть. Даже ветер за стенами капсулы будто улегся.

Все уставились на дядю.

Король обводит взглядом палачей, и его вкрадчивый шепот транслируется по связи. «Начинайте».

Тесак палача опускается с отвратительным хрустом. Он врезается в ключицу пленника. Мужчина кричит, бьется. После нескольких сильных ударов его руку отделяют от тела.

Я каменею.

Пленник рыдает, но он такой не один. Вскоре подтаскивают еще полдюжины лантийцев, которые тоже лишаются рук.

К горлу подступает тошнота.