Солдаты в других капсулах вокруг молча наблюдают за происходящим, но некоторые отворачиваются. Как бы мне хотелось связаться со всеми ними. Хотелось бы рассказать правду о том, почему мы заперты в этих кабинах.

Дядя заговаривает под крики пленных, его голос усиливается гемом для всей аудитории. «Эти грязееды убили большинство наших Мастеров — убили их, когда уничтожили «Дредноут». Но мы схватили тех, кто погубил наших любимых лидеров, и теперь они поплатятся за свои преступления».

Толпа аплодирует в знак одобрения.

Лишенных рук пленников сбрасывают за борт корабля. Они летят вниз, в последние отсветы заката, и их крики постепенно затихают.

«Война должна была закончиться», — говорю я Паунду, Брайс и Арике. «Нижние прислали предложение о капитуляции. Это ответ короля».

Лицо Брайс искажается от боли.

Паунд ударяет кулаком по стене. «Паршивый ублюдок».

Внезапно одна из лантийских пленниц вырывается на свободу. Она мчится к командной рубке, крича: «ЛЖЕЦ! Ваш «король» — ЛЖЕЦ!»

Толпа поднимается с мест, чтобы лучше рассмотреть ее. Молодая женщина мечется у подножия платформы. Она вырубает одного стражника, прежде чем на нее наваливаются остальные солдаты. Бьют в живот.

Глаза округляются от удивления, потому что я узнаю эту девушку.

Алона от Мизрахи.

Не знал, что она еще жива. Алона когда-то украла «Гладиан», захватила меня и пыталась убить Брайс. Она была одной из самых доверенных последовательниц Гернера.

Стражники бьют ее, пока она не оседает на колени, хрипя. Они тащат ее в цепях к месту казни, она заваливается навзничь и скользит по крови. Палач уже заносит тесак, но дядя поднимает руку, останавливая их.

«Эта грязеедка, — говорит дядя через свой гем, — проникла в почтенный Орден, убивала жителей Скайлендов, присвоив себе победу в «Небесной Войне» Ордена». Дядя подается вперед, кривя рот в усмешке. «Она способствовала падению моего родного острова. Эта грязеедка не заслуживает смерти предателя. Она заслуживает кое-чего похуже».

Толпа ропщет.

Алона плюет в сторону короля.

Дядя прикасается к комм-гему, заставляя его сменить цвет, и отдает приказ.

Мясники тащат Алону к правому борту и пристегивают цепи к блочной системе. Она с вызовом смотрит на дядю, пока палачи крутят рычаг, поднимая ее над палубой. Взгляд Алоны на миг пробегает по сторонам, и я вспоминаю, как встречался с этим взглядом, когда по ее приказу меня жестоко избивали.

Но я не чувствую удовлетворения, глядя на это.

Вскоре она повисает, словно кукла, над открытым небом.

Дядя подает знак в окно командного пункта за спиной — по всей видимости, оператору церебрауна «Триумфа». Человек за стеклом сидит в шлеме, который передает команды тварям через антенны на вершине башни. Через секунду ужасающий визг раскалывает небо. В ушах звенит, кости содрогаются. Толпа Высших ахает, когда снизу появляется жуткая гигантская голова.

Небесный змей.

Этот горгантаун седьмого класса — серебристый левиафан со стальной чешуей и глазами, похожими на золотой огонь. Семьсот футов в длину. Он волнообразно взмывает в вечернее небо, бесконечные кольца тянутся вслед за шипастой спиной.

«ЖРИ!» — кричит дядя.

Зверь устремляется к Алоне, широко разинув пасть и вытянув гигантский липкий язык.

Ноги Алоны бьют по воздуху перед приближающимся зевом смерти, и, несмотря на весь вызов, она испускает леденящий душу крик.

Горгантаун делает резкий рывок вверх, и вопли Алоны обрываются: монстр срывает ее с цепей. Кольца горгантауна все тянутся и тянутся ввысь, заслоняя затянутое дымкой солнце бесконечным, перекатывающимся телом.

Толпа рукоплещет.

Я закрываю глаза. Алона еще жива и в течение следующих нескольких часов будет медленно перевариваться.

Спустя двадцать минут, когда последние пленники лишаются рук и отправляются за борт, команда стюардов Ордена и швабби охотников бросается чистить палубу. Они смывают кровь швабрами за борт, пока дядя обращается к толпе.

«Эта война должна была закончиться, — произносит он через гем, — но лантийцы отказались сдаться».

«Лжец!» — ревет Паунд.

«Они проигнорировали все доводы разума», — продолжает дядя. «Поэтому мы сделаем то, что необходимо для нашей защиты. Если они не принимают милость, мы должны обратить их в прах. Мы обязаны сокрушить их».

В глубине трюма внизу раздается очередной скрежет. Лязг цепей. Горло перехватывает, потому что я знаю, что сейчас появится: на платформе из секретного оружейного отсека, куда не пускали даже меня, поднимается орудие.

Нельзя допустить этого. Я касаюсь своего гема, снова пробуя широкий диапазон частот. Эти Высшие должны узнать правду. Но каждый раз при попытке связаться со всеми, мой комм-гем становится серым. Бью кулаком по стеклу.

Я тяжело дышу, лицо горит, пока на палубе появляется пушка «Коллапсер».

Оружие, уничтожившее гигатауна.

В кресле орудия, уже пристегнутая ремнями, сидит женщина, готовая открыть огонь.

«Командир, — обращается дядя к женщине за пушкой, — цель — Зона 20».