Поворачиваю вскрытый конверт и разглядываю разорванную печать. ЛР. Лантийская Республика. Пальцы аккуратно извлекают письмо, я пробегаю глазами по строчкам и едва не отступаю назад, потрясенный содержанием.

Ошеломленно ловлю взгляд дяди.

Его лицо не выражает ничего.

Не веря глазам, перечитываю письмо еще раз. Лантийская Республика сдается. И не просто корабли в небе — вся их цивилизация. Они опускают руки. Это кажется нереальным, ведь когда они только напали, то обрушили столицу и мой родной остров. Убили бесчисленное множество невинных, угнали корабли, внедрились во все Профессии и погрузили во тьму каждый остров. Мы были настолько не готовы к их нападению, что Охотникам пришлось набирать в экипажи четырнадцатилетних подростков, или даже младше.

Смотрю на письмо, думая, что эта война с Нижними была похожа на бушующий пожар, который унес так много, но быстро погас, потому что сжег все свое топливо.

«Война закончилась». Я выдыхаю, чувствуя, что нужно сесть. «Все кончено».

Лицо дяди мрачнеет. Он выхватывает письмо из моей руки и разрывает его пополам.

Я в шоке смотрю на падающие обрывки.

«Не может быть перемирия с врагом», — шепчет он.

«Дядя, мы не…»

«Не смей называть меня так!» Он дает мне такую пощечину, что приходится ухватиться за стол, чтобы не упасть. «Я — король!»

Кожу жжет. Я поворачиваюсь к нему, и пальцы мгновенно тянутся к дуэльной трости на бедре. Дядя поднимает бровь, наблюдая за тем, как на моем лице разгорается борьба.

Затем он смеется — так, что слюна брызгает мне на щеку.

Он делает шаг ко мне. Воплощение угрозы. Руки опущены вдоль тела. Он просто ждет, пока я отстегну трость и нанесу удар. Но когда я встречаюсь со стальным взглядом дяди, то замираю, как семь лет назад, когда отец бросил меня на острове, чтобы проверить на прочность. Я пробрался в темные джунгли того одинокого острова и наткнулся на проулона. Когда глаза той металлической кошки впились в меня, я понял, что попался. Понял, что она может сожрать меня живьем, если захочет. И я просто стоял перед ней, скованный ледяным ужасом.

Дядя медлит, а затем снисходительно похлопывает меня по щеке. Высокомерный ублюдок.

«Время пришло», — говорит он.

«Для чего?»

«Дать лантийцам ответ на их предложение».

Я сжимаю челюсти. Мы не можем отказаться. Это безумие. Как он может хотеть продолжения войны? Зачем позволять гибнуть еще большему количеству невинных людей?

Адреналин пронизывает меня. Несмотря на страх в сердце, несмотря на понимание, что шансов на победу мало, я должен остановить это. Сейчас.

Все или ничего.

Отстегиваю трость, раздвигаю в полную длину и замираю в дуэльной стойке.

Дядя разглядывает меня в холодном молчании. «Забыл, чем закончился наш прошлый бой?»

Я рычу и бросаюсь на него. Вкладываю всю свою силу в один удар. Один мощный удар, способный сокрушить гору. Трость врезается ему в грудь, и он отлетает на стол.

Я ударил его.

Я УДАРИЛ ЭТОГО УБЛЮДКА!

Но, прежде чем я успеваю сделать новый выпад, он скатывается со стола. И тут же поднимается. В ярости. Собственная трость со щелчком раздвигается на всю длину. Но я не дам ему прийти в себя. Нужно продолжать наступать. Необходимо его уложить.

Я обязан победить, ведь Элла, Китон и остальные еще не покинули корабль. Они рассчитывают на меня.

Трости сталкиваются. От удара немеют руки.

Я двигаюсь так быстро, что ветер свистит в ушах. Во мне горит гнев отца. Печаль матери. И голоса убитых: Мастера Коко и бесчисленного множества других, кого дядя устранил в стремлении укрепить свою власть.

Он отступает, подняв трость и защищая корпус. Я зажал его в угол. Прямо у книжного шкафа и окна. Нужно поскорее перебить его трость. Переломить по центру, где она слабее всего. А потом я заставлю его захлебнуться собственной кровью.

Обманным движением атакую справа. Но он не клюнул. Поэтому я нацеливаюсь на голову змея. Он уклоняется, и моя трость разносит полку, обрушивая книги. Проклятье, ну и быстрый же он.

«Ты не сможешь победить меня, Конрад».

Он отступает в открытую часть своего кабинета. Услышат ли нас охранники снаружи? Он мог бы позвать их.

Но… нет, я вижу это по глазам. Они ему не нужны.

Его ошибка.

На полной скорости мчусь на него. Война закончится. СЕГОДНЯ.

Я прыгаю.

Прямо перед тем, как я должен врезаться в него, он ныряет вниз, и я пролетаю сверху. Каким-то образом его рука хватает мою трость, пока я нахожусь в воздухе, и я с грохотом падаю на землю. Все кости звенят.

Дядя крутит обе трости в руках.

«Ты стал лучше, чем прежде», — говорит он, его дыхание лишь слегка участилось. «Тренировался».

Вытираю окровавленные губы и поднимаюсь на ноги. «Каждый гребанный день».

Он направляется ко мне, и инстинкт подсказывает мне бежать. Спрятаться. Но я остаюсь стоять перед ним, несмотря на страх.