«Веди «Гладиан» к Венатору», — говорит Паунд, вытирая руки о фартук и подходя к столу. «Среди Охотников у нас всегда найдутся союзники. Если нам не удастся убить короля, разыщи мою семью и расскажи, что со мной случилось. Где я. Если понадобится, они займут места в твоей команде».

Китон молча смотрит на золотой значок, затем переводит взгляд на Ес, а после — на Брайс. Она всегда стремилась к росту. Она успела побывать и механиком, и квартирмейстером, и стратегом. Иногда занимала несколько должностей одновременно.

Она это заслужила.

Наконец, она глубоко вздыхает и берет со стола ручку.

И ставит подпись.

Когда она заканчивает подписывать бумагу, все начинают улыбаться и поздравлять Китон. Арика приносит поднос с теплым супом и сырным хлебом. Но стоит нам приготовиться к трапезе, комм-гем на моем рукаве загорается, сигнализируя о вызове.

Это дядя.

Все слушают в абсолютной тишине, пока дядя приказывает мне явиться в его кабинет завтра утром.

Это именно то, чего мы так долго ждали.

Я встречаю мрачные взгляды друзей, понимая: завтра в это же время либо король, либо я будем мертвы.

ГЛАВА 08

Возможно, это наш последний совместный ужин.

Ненавижу думать в таком ключе. Это пораженческий настрой какого-то лотчера, но дядя есть дядя. Единственный человек, который смог ранить его на арене — это Сионе от Ниуматалоло, бывший знаменитый дуэлянт.

Мы с Эллой сидим за столом в моей каюте на «Триумфе». Перед нами стоят тарелки с густым картофельным супом и гора обжаренных сэндвичей с сыром и мясом горгантауна. Настоящий пир, который Арика принесла лично, но я осилил лишь пару кусочков.

Ночной ветер воет за окном, а вдали среди дядиной стаи горгантаунов мерцают редкие огни кораблей.

Элла ест совершенно спокойно. Промокнув рот салфеткой, она откидывается на спинку стула и разглядывает меня.

«Почему ты не ешь, брат?»

«Нервничаю».

«О как? Признаешься в слабости?»

«Планируешь рассказать остальным, что я сомневаюсь и боюсь?»

Она хмурится.

«Дядя превосходит меня во всех отношениях», — говорю я. «Даже если мне повезет, и я стану королем, титул Верховного — это смертный приговор, если ты не можешь защитить себя как лучший дуэлянт в небесах».

«Если ты победишь его, то и станешь лучшим дуэлянтом в небесах».

«Ну, а я себя таковым не чувствую».

Она умолкает. Я тоже не знаю, что сказать, понимая: возможно, это вообще наш последний разговор. Элла должна саботировать Коллапсер и завтра утром сбежать с «Триумфа» вместе с Китон. Обязана. Мы проговаривали план много раз и даже продумали запасные варианты. Я подумываю затронуть эту тему снова, но больше нет смысла это обсуждать.

Либо это сработает, либо нет.

«Конрад». Голос Эллы звучит мягко и тихо, она смотрит в тарелку с супом. «Я тоже боюсь». Она крутит в руках ложку. «Дядя был мне как отец. Я потеряла его, потеряла родителей, а теперь…» Она поднимает на меня взгляд. «Ты не должен проиграть».

Я откидываюсь на спинку стула, осознавая, к чему приведет моя неудача. Не только для Скайлендов и других, кто мне дорог, но и конкретно для Эллы.

У нее нет других родственников.

После смерти мамы я чувствовал себя очень одиноким, и именно поэтому отчаянно стремился вернуть Эллу в свою жизнь. Я убивал гигантских монстров, сражался в небесных битвах, а после воссоединения боролся с ядом, который дядя оставил в ее сердце.

Она косится на мою почти нетронутую тарелку. «Ешь. Нервничать ты все равно меньше не станешь, но так хотя бы появятся нужные силы».

Я вздыхаю.

«Ты вечно твердишь, что я упрямая», — говорит Элла. «Что ж, над раковиной в ванной тебя ждет отличное зеркало».

Наконец я откусываю кусок жареного сэндвича. Сыр уже едва теплый, но его вкус успокаивает, словно уютное одеяло. Арика — настоящая целительница, это точно. Делаю еще один небольшой укус, затем еще один, пока голод не просыпается окончательно. Расправившись с первым сэндвичем, тянусь за вторым.

«Ты выглядишь довольной собой», — замечаю я, вытирая рот.

«Если заставить тебя поесть — это мой способ помочь, то пусть так и будет.

Я слегка улыбаюсь.

Пока я вовсю уплетаю суп, Элла запускает руку под воротник, достает одно из ожерелий и начинает вертеть капсулу на конце цепочки. В стеклянной капсуле хранится осколок разбитой маминой трости. Когда мы воссоединились, я подарил Элле эту трость. И думал, что потерял сестру навсегда, когда она уничтожила подарок, чтобы угодить дяде.

Но она собрала осколки и теперь носит их у самого сердца.

«Конрад, — Элла снова становится серьезной, — мне нужно кое-что узнать. Для себя. Ты много раз говорил, что мама была великой дуэлянткой. Почему же она так и не поднялась из Низов?»