Я поворачиваюсь на бок, размышляя, что, несмотря на мое отвращение к этому человеку, он действительно героически пожертвовал собой.

Все, что он делал, он делал ради своего народа.

ГЛАВА 07

После долгой ночи отдыха и восстановления я впервые за несколько месяцев стою на борту «Гладиана». Корабль был почти полностью уничтожен в битве при Дандуне, и большую часть палубы пришлось заменить.

К счастью, мои охранники ждут на соседней платформе ангара. Потребовалось некоторое время, чтобы их убедить, но они согласились наблюдать издалека, когда я напомнил, что судно приковано цепями и никуда не улетит.

Пока экипаж не прибыл, я хожу по палубе, воскрешая в памяти все, что с ней связано. Рулевая платформа на корме, где Элдон, Дрейк и Есения так виртуозно управляли полетом. Потрясающие турели — созданные или модифицированные Родериком, — включая стволы для когтестрела, огнемета и ретранслятора. Ограждающая сетка по периметру, которая столько раз спасала от падения в открытое небо.

Я перевожу взгляд на среднюю палубу, где Брайс впервые прижала свои губы к моим.

Столько всего здесь произошло.

В конце концов я открываю люк на палубе и спускаюсь по лестнице. Мои ботинки стучат по металлическому полу жилой палубы, но тут я замираю. На полу в коридоре в одиночестве сидит фигура, уткнувшись головой в колени.

У меня сжимается сердце.

«Привет», — тихо говорю я.

Она не отвечает.

Я колеблюсь. Что вообще сказать? Опускаюсь рядом с ней. В последние пару месяцев наши отношения были нестабильными, но разрыв?

«Брайс, мне действительно очень жаль». Она поднимает голову, и я вижу слезы. «Ты…»

«Мой народ умирает, Конрад».

Я замолкаю.

«Когда я поднялась Наверх, — говорит она, вытирая глаза, — то пришла, чтобы положить конец конфликту, который длится так долго, что никто уже и не знает, с чего он начался. Даже наши люди. Я хотела остановить это, но… — внезапно голос срывается, — я сделала только хуже!»

Она снова прячет голову в колени, плечи вздрагивают. Я заношу руку, не зная, как она отреагирует. Но я помню, каково это — быть одному. Иногда просто нужно, чтобы рядом был кто-то живой, кто-то, кто покажет, что ему не все равно. Я обнимаю ее за плечи и прижимаю к себе.

Мы сидим так пару минут.

Вдруг она поднимает голову, и гневная слеза скатывается по ее решительному лицу, когда она встречает мой взгляд. Ее глаза становятся смелыми. Яростными. «Мастера — его марионетки, а эрцгерцогини и эрцгерцоги — все принадлежат ему. Ты — единственный, кто имеет титул, чтобы бросить ему вызов».

«Я знаю, но…»

«Но что?» Она отталкивает мою руку. «Ты недостаточно силен? Это ты собирался сказать? Потому что я так совершенно не считаю».

«Я попытаюсь, Брайс».

«Этого тоже недостаточно. Ты должен победить его».

Я глубоко вздыхаю, пытаясь успокоиться. Одно дело — планировать смерть дяди, и совсем другое — воплотить это в жизнь.

«Мы почтим память погибших, сделав этот мир лучше», — говорит Брайс, поднимаясь и вытирая глаза. «Пойдем. Хочу взглянуть на корабль. Не видела его несколько месяцев».

«Хочешь осмотреть его со мной?»

«Конечно. Мы же все еще друзья, да?»

Я моргаю. «До самого края неба».

«Тогда будь моим другом сейчас».

Страхи и печаль отходят на второй план, и мы идем бродить по коридорам «Гладиана». Вскоре заходим в кают-компанию. В просторном помещении обустроена кухня с зоной раздачи, а также стоят два длинных стола со скамьями. Из больших окон открывается вид на внутреннюю часть ангара «Триумфа».

Именно в этой комнате когда-то сплотилась команда. Здесь Китон и Родерик впервые танцевали. Здесь Паунд стал поваром и удивил всех своими навыками. И здесь вкусная еда Арики утешала нас после того, как маштауны уничтожили стольких людей на острове Селентус.

Здесь же Мастер Коко подписала документы о передаче корабля в мою собственность. Этот корабль давно стал моим домом. Но скоро мне придется с ним расстаться.

Мы с Брайс идем дальше и заглядываем в каюту Низших, где последними жили Отто и Арика. Она больше не похожа на покрытую ржавчиной конуру из тех времен, когда я был швабби. Запах плесени исчез. Треснувшее окно заменили, а скрипучую двухъярусную кровать обновили, положив два удобных матраса.

Потому что на моем корабле даже Низшие имеют значение.

«Паунд вечно нагружал меня работой, когда был капитаном», — бормочу я.

«Он был тупым птичьим дерьмом».

«И сейчас остается».

На ее лице проскальзывает подобие улыбки.

Спальня Низших крошечная, и даже не верится, что когда-то приходилось делить ее с другими. Сначала с тем желтозубым Себастьяном. Потом с Паундом, который, я был почти уверен, собирался прирезать меня во сне.

Глядя на место, где стоят койки, я словно наяву слышу его басовитый голос.

«Элиза», — гремит Паунд. «Когда начнешь действовать?»

«Действовать?»

«Не прикидывайся дураком». Он ударяет кулаком по матрасу подо мной. «Когда?»