Но Элла скачет вокруг, словно девчонка, превратившаяся в проулона. Раскручивает отцовскую трость над головой, сокрушая их челюсти металлическим орлом. Ломает коленные чашечки и разбивает грудины.

У меня на глазах наворачиваются слезы, когда друзья выбивают этим ублюдкам зубы.

Внезапно появляется еще один шпионский корабль. Нет, целых два. С лестниц спускаются десятки разъяренных людей. Они направляются к моему экипажу, к Элле, Паунду и Брайс.

Троица моих союзников замирает, тяжело дыша и глядя на приближающиеся силы. Их слишком много. Отцепляю трость и тянусь к ручке экипажа.

Но тут мимо меня проносится толпа из Низших и Средних. Повара из поместья Урвинов, музыканты, официанты и слуги. Должно быть, они следовали за нами. Некоторые все еще в фартуках, многие со скалками для теста и ножами.

Они бросаются на людей, спрыгивающих со шпионских кораблей, и люди дяди в панике отступают. Королевские солдаты карабкаются обратно по лестницам, и вскоре корабли взмывают ввысь, уносясь в темноту.

Народ ликует.

Я открываю дверь экипажа, и все смотрят на меня. В глазах — надежда. Поднимаю кулак, и толпа ревет. У меня по коже бегут мурашки.

Друзья пробиваются сквозь ряды союзников и подходят к экипажу. Элла держится за поврежденную руку, Паунд утирает разбитую губу, а Брайс хромает. Они забираются в карету, и я тайком вытираю глаза, осознавая, через что им пришлось пройти ради меня.

«Я люблю вас, ребят».

«Ага, ага», — отзывается Паунд, опускаясь на скамью. «Только не испорти все, получив завтра люлей».

К нам подходит пара поваров. «Куда вы направляетесь, принц Конрад?»

«В один дом здесь, в кварталах Средних», — говорю я.

«Мы последуем за вами и обеспечим безопасность. Сегодня вам нужно отдохнуть».

В окружении нашей охраны Брайс медленно ведет экипаж по пустынным улицам, пока мы не въезжаем в заброшенный жилой квартал. Тогда я забираюсь в кабину водителя к Брайс и подсказываю дорогу.

Сердце щемит от боли утраты, когда мы пролетаем над знакомой улицей. Проносимся мимо кирпичных домов к небольшому островку деревьев, где за невысокими воротами маленькая тропинка ведет к уютному дому.

Останавливаемся у ворот.

Раньше я приезжал сюда каждое лето, когда пели птицы. Дедушка учил меня обращаться с топором, а бабушка готовила самое вкусное рагу.

«Здесь жили наши дедушка с бабушкой», — говорю я Элле, сидящей позади меня.

Она смотрит на дом новыми глазами.

Брайс косится на нас. «Мы можем найти другой дом, если…»

«Нет, — говорю я, — я хочу остаться здесь».

Элла молчит. Возможно, задается тем же вопросом, что и я. Задумывается о том, сколько счастливых мгновений могло бы остаться в нашей памяти, сложись все иначе. Может, Хейл и Шерил стали бы прадедушкой и прабабушкой, а мы с Эллой привозили бы сюда наши семьи, чтобы наслаждаться таким же летом, как и я когда-то.

Все выходим из экипажа. Люди из толпы похлопывают нас по спинам и тут же расходятся по соседним домам.

«Отдохните, принц Конрад», — говорит кто-то. «Мы будем стоять на страже».

Паунд, Брайс, Элла и я проходим за ворота и идем к дому. Входная дверь заперта, поэтому Элла открывает незапертое окно, и Паунд помогает ей забраться внутрь. Она пробегается по дому — просто чтобы убедиться, что там пусто, и посмотреть, хватает ли кроватей. Через несколько минут открывает входную дверь и впускает нас внутрь.

«Кровати есть для всех», — говорит она, когда мы входим в холодный, затхлый дом. «Для Паунда кровати могут оказаться маловаты, но тут есть большой диван».

Остальные заходят, но я делаю глубокий выдох, прежде чем войти. Дом не похож на тот, который я помню. Стены перекрашены, мебель заменена. Кухонный стол круглый, а не длинный прямоугольный. И все же я почти вижу своих дедушку и бабушку, стоящих бок о бок у подножия лестницы и смотрящих на меня и Эллу.

Сестра обнимает меня и мягко притягивает к себе, прижимаясь своим лбом к моему.

Сделав успокаивающий вдох, я отгоняю воспоминания об этом месте.

«Я принесла припасы», — говорит Брайс.

Она обходит большой диван и открывает сумку на запыленном обеденном столе, показывая четыре запечатанные банки.

«Арика приготовила все наши любимые блюда».

Паунд моргает, глядя на Брайс. «Правда?» Он чешет затылок. «Мило с ее стороны».

«Она милая, когда ты мил с ней».

«Да… Наверное, мне стоит снова подружиться с ней… Что она нам упаковала?»

Паунд открывает банку с тефтелями из горгантауна, обильно политыми подливкой. Скалится в улыбке. Элле достается бутерброд с медом и джемом, а Брайс — плитки шоколада и куриное филе в панировке.

Мы все садимся за стол, и я подтягиваю к себе свою банку. Арика оставила мне записку «Удачи», прикрепленную сбоку, подписанную всеми членами экипажа.

Даже Отто от Сельмы.

Грудь щемит при мысли о нашем маленьком, полном энтузиазма швабби. Я сжимаю руку Эллы, потому что знаю: несмотря на ее раздражение по отношению Отто, в бою они отлично сработались.