Мы все ликуем внутри куба. Смех Паунда срывается в короткий всхлип, парень быстро вытирает лицо. Возможно, для Родерика было рискованно вообще что-либо говорить. У флота короля, скорее всего, есть «все-гем». Но у них нет возможности узнать, что это именно Родерик отправил сообщение, и берет огромная благодарность за то, что он это сделал.

Как только восторг утихает, уныло смотрим друг на друга, понимая, что теперь все корабли моего флота будут поддерживать бой всего несколько минут, прежде чем «сломаются». Они будут сражаться достаточно долго, чтобы Малыш Ги успел добраться до Фрозенвейла. Остров короля находится всего в двадцати милях к северу. Мои силы побегут на юг и рассеются по Скайлендам, ожидая известий либо о моей победе, либо о моей окончательной гибели.

Куб снова трясет. И еще раз. Вдалеке грохает.

«Они сосредотачивают атаки на нас», — предполагает Элла, глядя на стены.

«Давай, Малыш Ги», — бормочет Брайс. «Давай».

Паунд приказал «Имперусу» передать сигнал, чтобы Малыш Ги врезался во Фрозенвейл.

Но гигатауна намеренно заставили вести себя непредсказуемо, словно он больше не подчиняется нашему контролю. Тварь врежется во Фрозенвейл и проложит путь к сердцу, словно хочет обрушить остров.

Куб снова грохочет. Малыш Ги рычит от боли, и я крепко вцепляюсь в поручни. Следующие пять минут королевский флот продолжает атаковать, а Малыш Ги — реветь.

Внезапно Мылыш Ги врезается во что-то, и нас сильно трясет. Взрывы все еще грохочут, эхом отдаются крики других тварей. Гигатауны? Неужели у короля на острове есть церебраун для контроля чудовищ? Если у него здесь есть гигатауны, они вытащат нашего сразу же, как только он начнет прокладывать туннель во Фрозенвейле.

«Ты справишься, Малыш Ги!» — кричит Паунд. «Давай!»

Куб содрогается и на несколько минут наполняется звуком скрежета о скалы. Наконец мы начинаем резко перемещаться, дико дергаясь. Элла вскрикивает, когда нас отбрасывает обратно на сиденья. Наш куб устремляется вверх через Малыша Ги, поднимаясь вместе с волной рвоты. Мы пролетаем мимо его зубов и врезаемся в скалистую расселину. Я бьюсь головой о мягкое сиденье.

«Малыш Ги!» — восклицает Паунд, отстегиваясь от кресла.

Через склизкое окно куба он кричит, когда гигатауна вытаскивают из туннеля вражеские змеи. Другие твари меньше, но их трое. Малыш Ги рычит и отступает, пока враждебные гигатауны преследуют его в облачном предзакатном небе.

За ним следуют и десятки кораблей.

«Малыш Ги…» — бормочет Паунд.

Элла отстегивается и похлопывает парня по спине. Мы все молчим, пока рев Малыша Ги стихает, а взрывы превращаются в глухие хлопки вдали.

Паунд смотрит на меня, хмурясь. «Мы уходим сейчас?»

«Подождем, пока стемнеет».

«А что, если они заглянут в туннель?»

«У них нет причин заглядывать сюда», — говорит Брайс. «Они подумают, что Малыш Ги был Неуправляемым, пытавшимся пожрать сердце острова».

Паунд садится.

Я разминаю ноги, просто надеясь, что Брайс права. Потому что, если она права, как только наступит ночь, дядя устроит грандиозный вечер, на который пригласит своих сторонников и оставшихся Высших, которые еще не встали на его сторону. Он соберет их, чтобы отпраздновать мою смерть, поражение восстания и свое окончательное возвышение.

Не терпится увидеть реакцию этого ублюдка, когда он увидит мое лицо.

Мы все в синяках и измотаны, у всех внутри куба ужасные головные боли, поэтому мы делаем себе уколы с лекарствами. Переведя дух некоторое время и перекусив консервированным соленым боарлоном, мы молча сидим. Наконец, Элла подходит к окну и вглядывается в открытое небо и звезды за ним.

«Корабли», — говорит она.

«Какого класса?» — спрашивает Брайс.

Элла оборачивается к нам и лукаво ухмыляется:

«Класса Высших».

Я встаю. «Пора».

Мы накидываем веревки на плечи, Паунд и я поворачиваем массивный замок, и все четверо толкаем дверь, открывая ее навстречу ужасному запаху. Это желчь Малыша Ги.

«Ваши мини-когтестрелы закреплены?» — спрашиваю я, кашляя.

«За кого ты нас принимаешь, за кучку птичьего дерьма?» — басит Паунд, прежде чем сдержать рвотный позыв. Он затягивает ремни когтестрела на правом запястье. «Пошли».

Мы ступаем в желудочный сок и пробираемся по зловонному каменному туннелю. Малыш Ги выкопал, наверное, сорок футов вглубь — как раз достаточно, чтобы разместить нас перед тем, как его вытащили.

Наконец минуем зеленую жижу и выходим на твердую поверхность. Прохладный воздух бьет в лица, и я делаю шаг к свистящему жерлу туннеля. От края откалывается кусок скалы и падает в небо. Паунд наклоняется над обрывом и отскакивает назад.

«Это будет самая страшная часть», — бормочет он.

«Подъем по склону?» — спрашивает Брайс. «Не так уж и страшно».

«Тебе легко говорить. Ты маленькая. Помещаешься в расселины. Я тяжелый. Камни могут не выдержать».

«Используй свой крюк, и все будет в порядке», — говорю я, пристегивая веревку к поясу. «Мы доберемся до вершины. Погнали».