«Острова взбунтовались, когда дядя заморозил Меритократию».

«Нет», — говорит Брайс, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. «Взбунтовались власть имущие. На исправление системы уйдут годы. Возможно, ситуация улучшится даже не при нашей жизни. Но ты можешь положить начало переменам. Сделай мир таким, каким хотела бы его видеть твоя мать».

Я молчу.

Какой была бы моя жизнь без Меритократии? Эта система дала мне в детстве богатство и власть. Но она же разорвала мою семью на части. Она заставила отца воспитывать меня жестокой рукой. Она привела к смерти моих родителей. Она породила таких людей, как Себастьян. Меритократия — это система, которая подготовила Скайленды к войне, но она же стравила нас с соседями и собственной родней.

«Как королю, тебе придется править с мужеством, крепким, как чистая гигатаунская сталь», — говорит Брайс.

«И принимать и выигрывать бесчисленные вызовы на дуэль».

Помимо Меритократии, есть бесчисленное множество других проблем, с которыми я столкнусь как король. Растущее число Неуправляемых. Социальные последствия попытки объединить два народа, у каждого из которых полно причин ненавидеть друг друга. Профессии, наводненные дядиными прихвостнями. Эрцгерцоги и эрцгерцогини, которые сидят у дяди в кармане.

«Мне понадобится твоя помощь», — говорю я, и голос у меня слегка дрожит, потому что я чертовски напуган. «Мне понадобятся все мои друзья».

Она поворачивает мою голову к себе — ее взгляд суровый и решительный — и смотрит в глаза. «Мы будем с тобой, Конрад. Мы поднимемся вместе».

Затем она целует меня, и мы остаемся стоять так, держась за руки, черпая силу друг в друге и просто давая себе несколько минут, чтобы забыть обо всем плохом.

И помечтать о чем-то лучшем.

ГЛАВА 52

Мы летим над Центральными Небесами и с ужасом лицезреем разгромленные острова, разрушенные порты и голодающих людей, собравшихся вокруг руин своих городов, домов и кварталов.

Мы парим над островом Мидленд. Город выглядит как выжженная полоса среди обугленных остатков леса. Несколько жителей Мидленда замечают нас и прячутся в развалинах домов.

«Мы… — у Брайс перехватывает дыхание, — мы ведь оставили здесь детей после падения Айронсайда».

Приют, где мы оставили тех детей, его… больше нет.

Горло сдавливает спазм.

Мы все стоим на палубе, а позади нас замер весь флот. Я разглядываю выживших мидлендцев в подзорную трубу. Мидленд восстал, и дядя послал флот, сознательно оставив остров в таком виде — как назидание всем, кто посмеет пойти против него.

Именно этого и боялась моя бабушка, Изабелла от Урвина. Она знала, кем был дядя. Знала о его зловещих замыслах. И у нее просто не оставалось выбора, кроме как выдернуть отца из изгнания и умолять о возвращении — она не хотела подобного исхода.

«Король», — раздается в комме голос Уэстона. «Продовольственный склад Мидленда уцелел».

«Там есть еда?»

«Да, судя по всему, немного. Видите, где река встречается с обгоревшими холмами? Ищите у подножия холма. Там склад».

Я осматриваю холм: распахнутая дверь позволяет разглядеть, что творится внутри хранилища. Несколько ящиков с консервами да бочки с водой. На то, чтобы прокормить весь остров, этого едва ли хватит.

«Нам бы не помешали припасы», — продолжает Уэстон. «Да и судя по виду, у них там припрятаны и другие богатства. Разве сюда не бежали Высшие с Айронсайда?»

«Ты предлагаешь украсть то, что у них осталось?»

«Конечно».

Я стискиваю зубы. Треклятые пираты. Они покинули Меритократию, но ничем не лучше тех, кого я встречал в системе.

«Мы не будем воровать их еду, Уэстон».

Он задумывается. «И зачем мы тогда пошли за тобой, если нам запрещено грабить?»

«Уэстон, — цежу я в раздражении, — если тебя не устраивает мое командование, поднимайся на борт моего корабля, и я лично познакомлю тебя со своей тростью».

Он презрительно фыркает. «Ох уж эти меритократы. Думаешь, мы идем за тобой только потому, что ты великий дуэлянт? Мы примкнули к тебе, потому что это восстание сулит наживу. Если нам не дадут полную свободу действий, неважно, насколько искусно ты фехтуешь. Мы все равно заберем то, что хотим, вот только в твоем флоте поубавится кораблей и не останется монстров».

Канал связи затихает. Голову прошивает очередная пульсирующая боль от напряжения. Я обвожу взглядом пиратский флот. Сотни кораблей, «Имперус» и горгантауны.

Без них нам не выиграть войну, но с ними мы не сможем сохранить свои ценности.

Что, черт возьми, мне делать?

Пока я стою как вкопанный с закрытыми глазами, память возвращает меня к последнему разговору с матерью.

«Конрад, — шептала она мне на холодном чердаке таверны Макгилла, — мир хочет, чтобы ты брал. Всегда брал. Не зря твой отец никогда не был доволен. Ты хочешь стать таким же, как он?»

«Мама…»

«Хочешь?»

«Нет».