Брайс и я смотрим на Паунда. На его лбу от злости и недоверия вздулась вена. Брайс хмуро смотрит на него, а я кивком указываю на дверь.

Паунд раздраженно вскидывает руки, стучит в дверь, и охранники выпускают его.

«Ну вот», — произносит Гернер, приоткрывая глаза, как только дверь закрывается. «Разве это было так сложно?»

«Это ты здесь все усложняешь», — огрызается Брайс.

«Можешь ли ты винить меня, Брайс, из Зоны 7?»

«Не называй меня так».

«Почему, потому что ты предала Лантийскую Республику?»

«Нет, я из Зоны 20. Мы не могли позволить себе жить в Зоне 7 после смерти моей мамы. К тому же, у меня там, внизу, больше нет дома».

«И тебя совсем не волнует твоя семья?»

«Ты имеешь в виду тех, кто бросил меня в самых Глубинах, потому что им нечем было меня кормить?»

Гернер пристально смотрит на нее. «Ты винишь в этом свою семью, Брайс из Зоны 20, но винить следует Скайленды. Лантийцы — это бедняки, и им приходится делать невообразимый выбор». Он переводит взгляд на меня. «К слову о Скайлендах: пару недель назад я слышал взрывы — полагаю, король нашел последние остатки моего флота?»

Я выдыхаю и киваю.

«Война действительно проиграна», — тихо говорит Гернер. «Мой народ сдастся».

Если Нижние сдадутся, у дяди не будет причин отправлять меня туда. Вторжения не будет вообще.

«Именно поэтому нет смысла затягивать с этим», — произносит Брайс. «Мы знаем, что лантийцы забрали Родерика, потому что он мог помочь в военных действиях. Но если война вот-вот закончится, он вам больше не нужен».

«Пожалуйста, адмирал», — прошу я. «Я… он мне очень дорог».

Гернер вертит в руках крышку от бутылки. «Я слышал охранников. У короля наконец-то родился ребенок. Теперь Таддеус — истинный наследник».

Я хмурюсь при упоминании о маленьком двоюродном брате.

Гернер смотрит на меня серьезным взглядом. «Тебе нужно убить его».

Мы с Брайс в панике бросаем быстрые взгляды на дверь, боясь, что нас могут подслушать. Но за дверью Паунд внезапно прочищает горло. В следующую секунду он громко заговаривает с охранниками, рассказывая им про гарпуны или что-то в этом роде.

Я поворачиваюсь обратно к Гернеру. «Убить моего двоюродного брата? Младенца?»

«Вот в чем твоя проблема, Конрад», — говорит Гернер. «Ты слишком милосерден. Ты позволил Себастьяну от Абеля остаться в живых. Этот ненадежный слуга смог присоединиться к нам только потому, что стал полезным инструментом. Тебе от него не было никакой пользы. Ты мог бы покончить с ним — обставить все как несчастный случай, но ты слишком хорош для этого мира. Ирония в том, что моему народу нужно, чтобы ты стал жестоким убийцей, дабы спасти их. У жестокого убийцы не возникло бы проблем с тем, чтобы убить Короля Ульриха или его отродье».

Я скрежещу зубами. Может, у меня и есть проблема с убийством младенцев, но я без проблем убью дядю. Тем не менее, я не собираюсь говорить об этом вслух — не сейчас, когда Паунд пытается заглушить наш разговор, обучая охранников непристойному тексту песни «Чесальщик из Нортшира».

«Я слышал охранников», — продолжает Гернер. «Многие из них говорят о тебе с почтением, Конрад. Они восхищаются тобой. Хотят следовать за тобой. Но разве не правда, что король отправляет тебя участвовать во вторжении в Нижний мир?»

«Возможно этого не произойдет, если твой народ сдастся».

«А мой флот поднял белые флаги?» — спрашивает Гернер.

Мой голос становится тише. «Да».

«И все же твой дядя уничтожил их?»

Я киваю.

«Похоже, вторжение все равно начнется, независимо от того, что сделает мой народ». Он понижает голос почти до шепота. «Полагаю, тебе суждено там погибнуть. Король знает, что в тебе течет лантийская кровь. Но, — он встречается со мной взглядом, — я намерен помочь тебе победить Нижний мир».

Я смотрю на Брайс, потом снова на него. «Ты хочешь, чтобы я добился успеха?»

«Столкнувшись с двумя кобронами, всегда выбирай змея, который менее ядовит. Я выберу тебя, слабого, а не того, кто не остановится ни перед чем, чтобы укрепить свою власть».

Мои зубы скрежещут. «Я не слабый».

«Это не оскорбление — скорее констатация факта. В Скайлендах нужно быть жестоким, если хочешь выжить. Разве не правда, что твой отец оставил тебя на острове с проулоном?»

«Довольно, Гернер», — вмешивается Брайс. «Скажи нам, где Родерик. Пожалуйста».

На несколько секунд воцаряется молчание. «Я готов пойти на самую большую жертву в надежде спасти свой народ». Он делает паузу. «Мне нужно кое-что сказать Конраду, но это только для него». Гернер кивает в сторону Брайс, не глядя на нее. «Отошли предательницу».

«Не называй меня так», — шипит Брайс.

«Отошли ее, и я расскажу тебе о Родерике».

Брайс качает головой. «Конрад, ему нельзя доверять, когда он один».

«Мы могли бы просто оставить тебя гнить», — говорю я Гернеру.

«Конечно. Вы также можете оставить гнить и Родерика».

«Конрад, ты не можешь доверять…»

«Брайс, выйди».

«Но…»

«Выйди».