Пять лордов – лордов Полуночи – правили, подчиняясь монарху. Одним из этих пятерых был Таладей. Независимо от пола, их всегда называли лордами, и, судя по всему, в ближайшем будущем это не изменится. С другими из пятерки я пока не встречалась, да и желания, честно говоря, не возникало. Судя по тому, что мне рассказывали, они были дикими, беспощадными и жаждущими власти, и любой из них оторвал бы мне голову за шанс получить корону. Однако они были связаны Законом Вознесения. Сначала лорды должны были признать меня и только потом попытаться украсть мой трон. А признав меня, они вынуждены будут мне подчиниться. Хотя бы на какое-то время.

Это означало, что существует лазейка. Возможность. Шанс остановить войну, бушевавшую веками. Положить конец убийствам. Захват трона казался самым быстрым способом прекратить этот кошмар, не залив кровью землю от гор до моря.

Я была чужой. Я родилась не здесь. Ивелия не являлась моим домом, но я понимала, что такое страдание, была слишком хорошо знакома с бессмысленной смертью, неизбежно настигающей слабых и уязвимых. Если бы я могла что-то сделать, чтобы положить конец кровопролитию, я бы сделала это. И сейчас должна хотя бы попытаться. И пусть я выдавала желаемое за действительное, но у меня еще оставалась надежда на членов Кровавого двора. Надежда на то, что их все-таки можно спасти.

– Кто-нибудь еще это слышит? – Голос Кэрриона звучал хрипло после только что пережитого удушья. – Либо кровь все еще стучит у меня в ушах, либо к нам приближается топот орды. – Если не считать небольшого покраснения на шее, с ним, казалось, все было в порядке. Он даже не вздрогнул, когда Фишер прошел мимо него к двери, тяжело ступая ботинками по ковру.

– Они призывают ее, – сказал он рассеянно.

– Тогда все. Нам пора, – сказал Таладей.

Но Фишер вернулся и встал передо мной, не обращая внимания на моего создателя. Я не видела ничего, кроме его внушительной фигуры. Темные волосы, волевой подбородок и прекрасные татуировки. Не так давно я мечтала, чтобы он стоял так близко ко мне. Мое глупое сердце жаждало его больше, чем легкие – воздуха… и теперь, когда он был моим, а я – его, моя потребность в нем только усилилась. Он спас Оникса ради меня. Он рисковал жизнью ради меня, и, судя по его лицу, он бы и глазом не моргнул, если бы ему пришлось сделать это снова. Татуировки на его коже дрогнули, когда он сглотнул, мышцы шеи напряглись.

– Ты не обязана это делать, – прошептал он. – Есть другие способы достичь наших целей.

– Она здесь. Здесь. Здесь…

Я проигнорировала шепот в голове, отказываясь обращать на него внимание. Не здесь и не сейчас. Это был не первый раз, когда я слышала ртуть с тех пор, как очнулась во дворце после своего обращения. И я знала, что не последний.

Вместо этого я сосредоточилась на своем мужчине, протянула руку в перчатке и коснулась его щеки. Чего бы я только ни отдала, чтобы почувствовать его колючую щетину своей ладонью. Живые боги! Чтобы иметь возможность прикасаться к нему вот так. Чтобы он вообще был моим.

– Другие способы – это кровь, смерть и огонь, – сказала я тихо: мой ответ предназначался только ему. Остальные, конечно, могли его услышать, но тактично делали вид, что не слышали.

Фишер на мгновение закрыл глаза и прильнул к моей ладони.

– Я думаю, было бы неплохо пустить кровь этим ублюдкам, – прошептал он.

– Я знаю. Но как насчет потерь, которых мы избежим? Насчет наших друзей? Жителей Калиша? Разве они смогут вернуться в свои дома, если Санасрот все еще бушует на другом берегу реки?

Это было его слабое место. Кингфишер любил свой народ. Его бесило то, что феи покинули Калиш, когда Малкольм заманил его в проклятый богами лабиринт. Если Фишер хотел, чтобы жители его земли вернулись в родные края, он должен был обеспечить им безопасность. Он напряженно выдохнул, но кивнул.

– Хорошо. Но как только ты захочешь покинуть это место…

– Я скажу тебе, обещаю.

Кингфишер кивнул, повернулся и подошел к зеркалу, а затем взял мой меч с комода, где я оставила его, пока переодевалась. Солейс был древним клинком – одним из немногих оставшихся мечей богов, которые были наделены магией тысячелетия назад. Он принадлежал отцу Фишера. Меч, который на целую вечность усмирил ртуть. Меч, который я извлекла из ртутного портала, чтобы защитить себя, и который случайно вновь открыл пути между мирами.

Теперь он оказался связан со мной. Мечи богов были верны лишь владельцу и не желали служить никому другому. За прикосновение к чужому клинку Фишер лишился бы руки, если бы не использовал лоскут шелка, чтобы взять его. Кингфишер с благоговением передал меч мне.

– Да ты шутишь. Это совершенно испортит ее образ, – потрясенно заявил Кэррион.

– Он прав. – Таладей уже стоял у двери, беспокойно сжимая ручку. – Она не может явиться туда с мечом, пристегнутым к бедру. Она должна вести себя по-королевски. Королева не может позволить себе выглядеть обеспокоенной своей безопасностью.

Взгляд, которым Кингфишер одарил вампира и контрабандиста, явно намекал на то, что он считает их глупцами.