Таладей предупредил, что во время вечерней церемонии будет изо всех сил стараться держать язык за зубами. Он был фаворитом Малкольма – его Хранителем секретов, – а это означало, что моего создателя не любили остальные лорды. Он не хотел ничего делать или говорить, чтобы ситуация не стала еще хуже, но, услышав заявление Алгат, быстро шагнул вперед.

– Она не обязана пить кровь, – произнес он. – Нет правила или закона, которые это предписывают.

– Закона и правила – возможно, но как же здравый смысл? – спросила старуха, хитро прищурившись. – Перестань, Таладей. Девушка девственница…

– Простите? – Я не смогла промолчать. Негодование вырвалось из меня прежде, чем я успела его сдержать. – Уверяю, это не так.

Алгат посмотрела на меня с жалостью.

– Я не про тело, дитя. – Ее голова метнулась к Фишеру, от скорости и угла движения у меня скрутило живот. – Мы прекрасно чувствуем запах секса и от тебя, и от твоего консорта, не сомневайся. Нет, ты – девственница крови. Ты не питалась от источника жизни живых…

– Она все еще принадлежит к их числу, – с явным отвращением вклинилась Зовена. – Я уже поднимала этот вопрос, но меня проигнорировали. Как может живое существо питаться живыми? Опять же, как она собирается править… – Она замолчала, ее глаза округлились, когда она посмотрела на меня.

Я поднялась на ноги.

И мое сердце перестало биться.

Мне не потребовалось много времени, чтобы освоить этот трюк. Таладей знал, что его сородичи обратят на это внимание, и поэтому научил меня парализовывать сердечную мышцу. Это оказалось довольно просто. Достаточно было представить, что мое сердце отдыхает, делает перерыв, и именно это и произошло.

Кровь перестала бежать по венам. Все внутри меня замерло. Я и не подозревала, что могу услышать пульсацию своей крови, если постараюсь, но слышала. И теперь, когда она застыла, у меня внутри словно что-то сломалось. Это было все равно что дышать под водой и казалось противоестественным.

– Значит, она может выбирать, когда быть такой, как мы, – пробормотала Зовена себе под нос. – Но это не делает ее одной из нас.

– Если она выпьет кровь, то сделает. – Алгат давила, явно недовольная тем, что я проигнорировала ее требование. – Весь двор знает, что ты не питалась с тех пор, как очнулась от полуночного поцелуя, девочка. Выпей чьей-нибудь крови, и все будет хорошо. Мы возложим на твою голову венец, а потом до восхода солнца примемся топить себя в вине, провозглашая тебя нашей новой королевой, если ты это сделаешь.

– А если нет?

Таладей уже преодолел половину возвышения, направляясь ко мне.

– Саэрис.

– Послушайте его, – усмехнулась Зовена. – «Саэрис». Он называет ее по имени! А почему бы и нет? Он ее создал. Она принадлежит ему. Он использует ее как свою марионетку, чтобы управлять из тени. Если примете ее, пеняйте на себя. Но знайте, что вашей королевой будет подставное лицо. Знайте, перед кем вы на самом деле преклоните колени, когда поклянетесь в верности!

В Зилварене бывали странствующие театральные труппы, которые решились бы на убийство, чтобы заполучить Зовену в качестве ведущей актрисы. Эта женщина действительно начинала меня раздражать. К счастью, Таладей, похоже, был невосприимчив к ее драматизму.

– Ты не обязана, Саэрис. Это не закон.

– Это не закон, потому что в нем никогда не было необходимости, – прошипела Зовена. – Правитель вампирского двора должен быть вампиром! Для истинного короля Аммонтрайета питаться кровью живых – величайшее наслаждение, которое только можно представить. Он проявляет свою природу, не нуждаясь в уговорах.

Несмотря на нашу подготовку в течение последних нескольких дней, Таладей не предвидел такого развития событий. Возможно, ему следовало бы. Вполне логично, что эти монстры выдвинули условия. Я была незваной гостьей, поселившейся в их дворце. Наполовину феей. Естественно, они относились ко мне настороженно. Только мученики знали, как они смогли определить, что я не питалась кровью, но это была правда. Я не хотела. Не испытывала жажды.

– Мои сестры правы, ваше величество, – вмешался Эрет. – Если бы вы приняли от нас коронационный дар, возможно, это уняло бы наше беспокойство. Скажем, красивую молодую женщину, которую можно выпить? – Его черные как смоль глаза метнулись к Кингфишеру. – Или… может быть, есть более простое решение этой проблемы?

– Нет, – огрызнулась я. – Если это не предписано, незачем устраивать представление.

Все это время Хазракс крутил головой из стороны в сторону, наблюдая за разворачивающейся сценой. Он ничего не говорил, но при этом его странные жабры раздувались. Спрятав руки в рукавах своего белоснежного одеяния, он впитывал происходящее, не произнося ни слова. Однако теперь он повернулся ко мне лицом, обратив свое внимание на меня… и мою пару. Кингфишер вышел вперед и повернулся спиной к собравшимся – немыслимое проявление неуважения. Но я знала Фишера: ему было плевать на неуважение к санасротскому двору. Он хотел смотреть мне в глаза, когда заговорит со мной.

– Просто сделай это, Оша.

– Что?