Черт. Нам нужен был Фоули. Я вздохнул, борясь с разочарованием.

– Ладно. Продолжай поиски. Я чувствую, еще рано сдаваться.

– Кто такой Фоули? – спросил Кэррион.

Лоррет открыл было рот, собираясь ответить, но заколебался, глядя на меня.

Даже если миру пришел бы конец, у Кэрриона Свифта не иссякли бы вопросы. Но на его месте, вероятно, я чувствовал бы то же самое.

Я кивнул и отвел взгляд, пока Лоррет объяснял.

– Когда-то он был нашим другом. И до сих пор им остается. Он один из нас. Мы потеряли его в битве при Аджуне.

Саэрис рассказала, что Лоррет спел балладу о Вратах Аджуна, о битве, которая там произошла, но ртуть присвоила песню в обмен на заново выкованный Авизиет, меч Лоррета. С тех пор Кэррион расспрашивал о Вратах Аджуна. Пока мы ждали пробуждения Саэрис после полуночного поцелуя, Лоррет поведал контрабандисту о нашем подвиге. И рассказал о друге, которого мы потеряли из-за дракона. Но он не рассказал ему всей истории.

– Если вы потеряли его в битве при Аджуне, то как… – Кэррион нахмурился, понимание осенило его. – О. Вы потеряли его. Но он все еще жив. Здесь? – спросил он, глядя на острые, как бритва, стены Черного дворца, возвышавшегося над нами.

– Да, – кивнул Лоррет. Удивительно, как одно слово могло вместить столько напряжения. Воин прочистил горло. – Я разнесу это место, если понадобится, Фишер. Не волнуйся. Я все сделаю. Давай. Заходи внутрь. Саэрис храбрилась, когда я ее оставил, но на самом деле была в панике. Я вытру Билла и дам ему остыть. – Говоря это, он провел рукой вверх и вниз по мокрой от пота шее коня и похлопал его по холке. Я спешился, стараясь не сильно трясти Оникса.

Я приземлился мягко, но лис все равно взвизгнул. Я чувствовал его кости сквозь мех. Мое сердце замерло, когда я увидел, что его лапы потрескались и кровоточат.

– Тебе придется подержать его, – сказал я Кэрриону, когда мы направились обратно в Когс.

– Что? Я не могу этого сделать. Я ему не нравлюсь.

Я выхватил Нимерель и повертел меч в руке, показывая Кэрриону.

– Хочешь вместо лиса понести это? – спросил я. – Тебе понадобятся оба меча, если ты хочешь проложить нам путь во дворец.

Контрабандист побледнел, оценивая оружие. В лучшем случае можно было заработать сильные ожоги, прикоснувшись к мечу бога, принадлежащему не тебе. В худшем – лишиться руки. Или жизни.

– Выбираю лиса, – сказал Свифт, настороженно глядя на Нимерель.

Возвращение в комнаты Саэрис заняло больше времени, чем мне хотелось бы. Двигаясь вперед, мы оставляли за собой след из зубов вампиров, клыки клацали и отскакивали от мощеных улиц, а затем от полированных полов. К тому моменту, как мы оказались в безопасности за закрытыми дверьми комнат моей пары, я потерял счет убитым кровососам, одежда Кэрриона окрасилась черной кровью, а Оникс отключился от усталости.

Саэрис стояла у двери, по ее бледному прекрасному лицу текли слезы. На ней была толстая черная мантия, искусная золотая вышивка украшала карманы. На лице отразилось потрясение, когда Саэрис увидела Оникса.

– Боги! С ним все нормально? – прошептала она, словно боялась задать этот вопрос и еще больше – услышать ответ.

– С ним все будет в порядке, – сказал я. Как же мне хотелось заключить ее в объятия и не отпускать. Я так хорошо знал изгиб ее плеч. Как завиваются у висков тонкие прядки волос. Мне было знакомо ее несгибаемое упорство, которое она носила как щит, но я не видел ее горюющей. Отчаяние Саэрис стало незваным гостем, которого хотелось прогнать как можно скорее: от его присутствия в комнате щемило в груди.

Несмотря на раны, маленький лисенок извивался в руках Кэрриона, полный решимости наконец-то добраться до своей цели. Только когда он оказался в безопасности, прижатый к груди хозяйки, напряжение, казалось, покинуло его тело.

Он дрожал и тяжело дышал, глядя на Саэрис. С тех пор как я ее встретил, она проклинала меня и скалилась на каждую угрозу, с которой сталкивалась. Даже когда я нашел ее на ступенях в Зеркальном зале, умирающую от ран, нанесенных Харроном, она боролась. Теперь же она рыдала, качая на руках лисенка, и я, черт возьми, не мог этого вынести.

Я потянулся к нему.

– Отдай его мне, – сказал я.

Глаза Саэрис казались светло-голубыми, как зимний рассвет, занимающийся над горами. Нижняя губа дрожала, она вопросительно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Только тяжело сглотнула, сделала глубокий вдох и передала мне Оникса.

Кэррион исчез. В кои-то веки вор оценил ситуацию и не стал мешать. Саэрис следила за мной широко раскрытыми глазами, ее сердце бешено колотилось, когда она смотрела, как я несу лиса к двери, ведущей на балкон.