– Честно говоря, я думаю, что частично виноват в этом, – сказал Лоррет, возвращаясь к своему мечу; точильный камень скользил по кромке, и металл протяжно и звонко гудел в ответ. – Недавно в таверне она спросила, пьем ли мы кровь. Я объяснил так, как мне показалось уместным. Оглядываясь назад, я понимаю, что сообщил только часть информации, которая ей, вероятно, была нужна. Но откуда мне было знать, что она обратится и сможет укусить тебя? Я полагал, что ты все объяснишь, когда придет время, и ты хочешь…

– Пожалуйста, замолчи. – Внезапное желание обхватить руками шею Лоррета и сжимать до тех пор, пока он не перестанет дышать, было совершенно неразумным. Но связанным феям и в лучшие времена не нравилось, когда другой мужчина говорил о их паре. А мои узы были новообретенными. Узнав, что он вообще обсуждал с Саэрис эти вопросы, я чуть не взбесился и не сжег этот чертов штабной шатер.

Лоррет лишь невозмутимо усмехнулся в ответ. Он покачал головой, продолжая заниматься своим делом. Ш-ш-ш-шик. Хм-м-м-м-м-м-м. Ш-ш-ш-шик. Хм-м-м-м-м-м-м. Однако мудро предпочел сменить тему.

– Я все еще не нашел его, – сказал он, и его лицо стало серьезным.

Улыбка Рена тоже померкла. Уставившись в огонь и рассеянно ковыряя ногти, он ответил:

– Мы даже не уверены, что он там.

Я знал, о ком они говорят, хотя никто из них не назвал его имени. Наш друг. Наш брат. Фоули был с нами, когда мы забрались на спину дракона. Старый Шакри стряхнул его с себя и швырнул в темноту. Он пострадал при падении, но убили его вампиры. Они выпили его досуха и бросили изувеченным на снегу. Потребовалось несколько часов, чтобы найти его. Я освободился из пасти дракона, и уже наступило утро, когда мы обнаружили его, задыхающегося и покрытого кровью, прячущегося от рассвета в пасти пещеры.

Он должен был стать вампиром. Малкольм был единственным, кто мог создавать других высокородных, сохраняя их личность и разум. По крайней мере, так мы думали тогда. Мы решили, что это чудо. Спустя годы я узнал правду: в ту ночь там был Таладей, он наблюдал за штурмом горы.

Когда его спросили, он сказал, что сделал это из доброты ко мне. Что он напоил Фоули своей кровью, хотя бы для того, чтобы у него появился выбор – жить ему или умереть.

Фоули был в ярости. Обескуражен. Мы остались с ним. Наш друг кричал несколько часов, пока завершалось его обращение. Он питался до того, как мы нашли его, и не мог перестать оплакивать тех, кого убил. Его ужас перед тем, во что он превратился, казалось, убьет его, но с наступлением темноты он покинул нас, сбежал вниз с горы и скрылся в ночи.

Позже мы узнали, что он бежал в Аммонтрайет. За эти годы мы множество раз пытались связаться с ним, но все наши письма оставались без ответа.

– Он там, – тихо сказал я. – Он бы не ушел. Он бы не рискнул встретиться с живыми.

Некоторое время ни один из нас не произносил ни слова.

Ш-ш-ш-шик. Хм-м-м-м-м-м-м.

Ш-ш-ш-шик. Хм-м-м-м-м-м-м.

Несмотря на то что Ренфис не двигался и не отрывал взгляда от пламени, напряжение, исходившее от него, нарастало, пока не стало четвертой сущностью у огня, поглотившей все тепло.

– Скажешь что-нибудь или так и будешь вариться в собственном соку? – спросил я в конце концов.

Рен резко вдохнул, словно очнувшись ото сна.

– Мне нечего сказать по этому поводу.

Лоррет наконец опустил Авизиет, откинулся на спинку стула и прижал кружку с элем к плоскому животу:

– Тогда повтори то, что ты уже говорил, и мы выслушаем тебя еще раз.

На мгновение показалось, что Рен собирается промолчать, но затем он начал:

– Это случилось сотни лет назад. Почти вечность. Мы знали его когда-то, но Фоули был вампиром дольше, чем нашим братом. Как мы можем быть уверены, что в нем осталось хоть что-то от воина, с которым мы сражались плечом к плечу?

Он говорил правду. Прошло так много времени. Но в памяти снова возникло это слово. Вера. Время от времени оно позволяло мне подняться из грязи, чтобы глотнуть воздуха.

– Фоули был связан с Волками кровными узами, как и мы с ним. Он поклялся защищать наш народ, а также всех обитателей Ивелии. Если бы ты оказался на его месте, ты бы нарушил клятву, Рен?

Ренфис не просто стал командиром «Лупо проэлия», когда я оказался в лабиринте. Он стал генералом целой армии. Он добровольно взял на себя ответственность, которая раздавила бы большинство других воинов, как едва не раздавила меня. Я знал его суть. Он был честным, настоящим и добрым. Но все же у него хватило глупости покачать своей чертовой головой.

– Честно говоря, я не знаю, брат.

– А я знаю. Ты ни за что не отказался бы от своего обещания. Я предпочитаю верить, что Фоули тоже.

Я часами искал его, как только узнал, что с Саэрис все будет в порядке. Как и Лоррет. Таладей отказался сообщить мне, где Фоули, и это не слишком помогло притупить гнев, который я все еще испытывал к нему. Но в каком-то смысле я его понимал.

Фоули нужно было начать новую жизнь в Аммонтрайете. В какой-то момент ему пришлось смириться и двигаться вперед. Он не отвечал на письма, которые мы ему посылали, и, должно быть, на то была причина. И если Фоули не хотел общаться с нами, значит, он не хотел и видеться.