Когда-то давно он умер бы за меня, а я – за него. Я бы и сейчас отдал за него свою жизнь, если бы это каким-то образом спасло его. Но вред был нанесен, и из всех именно Тал, похоже, оказался единственным, кто мог это признать.

– Если он где-то там, откуда мы знаем, что он захочет помогать Саэрис? – спросил Лоррет. – Он никак с ней не связан. У него нет причин проявлять к ней хоть какую-то лояльность.

– Кроме того, что она моя пара?

Лоррет отпил пива.

– Честно говоря, это может ухудшить ситуацию.

Я пожал плечами.

– Мы должны надеяться. Он нам нужен. Его дед был одним из последних алхимиков. Фоули знает об алхимической магии и ее использовании больше, чем кто-либо другой. Беликон сжег все тексты алхимиков, когда захватил трон. Те несколько книг, которые мой отец хранил в библиотеке в Калише, почти ничего не объясняют. Так что остаются только знания, которые хранятся в голове Фоули. Если он не захочет поделиться с ней…

– Тогда Саэрис никогда не сможет полностью реализовать свой потенциал. Мы не сможем навсегда уничтожить Аммонтрайет. И мы никогда не сумеем окончательно покончить с Беликоном и посадить на трон Кэрриона Свифта, – мрачно согласился Рен. – Полагаю, нам всем лучше надеяться и молиться, что Фоули передумает и захочет, чтобы его нашли. Потому что я, например, хотел бы увидеть мир в этой жизни.

Ха.

Мир.

На что это будет похоже? Найдется ли среди нас тот, кто поймет, как жить дальше? Я сомневался в этом. Пребывая в раздумьях, я заметил, что не надел наруч после того, как позволил Саэрис выпить моей крови. Я провел пальцами по двум небольшим колотым ранкам на запястье – они быстро заживали и к утру должны были исчезнуть. Вздохнув, я снял второй наруч и положил его на стол, затем расстегнул пектораль, освободившись от ее тяжести на шее. Я уже закатывал рукава рубашки, когда понял, что братья смотрят на меня.

– Что? – Но я уже знал, на что они уставились. С тех пор как Саэрис приняла меня как свою пару, я тщательно скрывал руны, украшавшие тыльные стороны моих ладоней и обвивающие запястья. Мои руки всегда были покрыты знаками. Руны мести и справедливости были нанесены на мою кожу очень давно… но теперь поверх них появились другие руны. На самом деле так много, что стало невозможно отделить одну от другой. Руны и письмена, которые оплетали мои руки, – божественные узы, такие же как у Саэрис, – были прекрасными и пугающими, даже для меня.

Я опустил взгляд на все эти знаки на своей коже и уныло усмехнулся:

– Да. Многовато.

– Мы, конечно, знали, – задержав дыхание, произнес Рен. – Но знать – это одно. Увидеть воочию…

– Увидеть такое воочию – дико, – поддержал Лоррет. – Значит ли это, что вы двое собираетесь… ну, ты понимаешь. – Казалось, он с трудом подбирал слова. – Вы совершите обряд прямо сейчас? Поженитесь?

Спина напряглась от хлынувшего в кровь адреналина. Я оттолкнулся от стола, быстро опуская рукава рубашки, чтобы скрыть чернила.

– Нет. Мы не будем этого делать, – отрезал я. – Она не…

Полог штабного шатра откинулся, и внутрь ворвалась Дания.

– Рен! Ох. Ты здесь. – Ее глаза, полные ужаса, остановились на мне. – Вы должны немедленно выйти наружу! Все трое. Что-то не так.

Рен уже вскочил.

– Вампиры у реки? – В его вопросе также звучал намек на панику, потому что после указа Саэрис пехотинцев орды отозвали обратно в Аммонтрайет. Их гарнизон должен был расположиться в миле от Черного дворца, далеко от границы Санасрота с Калишем.

– Нет, – ответила Дания. – Да. Я… я не знаю, что происходит! Я не могу объяснить. Будет лучше, если ты пойдешь и сам все увидишь. Поторопись.

4. Сто четырнадцать

Кингфишер

Восемь фигур стояли на высоком берегу.

Они были неподвижны, как мертвецы – настоящие мертвецы, а не нежить. Они не рычали на фей, наблюдавших за ними с другой стороны реки. Существа напоминали разлагающиеся изваяния, настолько неподвижные, что казалось, будто их там кто-то расставил.

– На что мы смотрим? – спросил я.

После всего, что довелось повидать Дании за эти годы, она стала такой же непоколебимой, как и все мы, но ее лицо было смертельно бледным, когда она резко кивнула в сторону мертвецов.

– Просто смотри.

Проходила минута за минутой.

И как раз в тот момент, когда я уже начал терять терпение и собирался потребовать, чтобы Дания объяснила, что происходит, они начали двигаться.

Вместе, неестественно слаженно, они устремились вниз по склону к реке. Сначала левая нога. Потом правая. Все восемь поскользнулись, потеряв равновесие в грязи. Они упали на четвереньки, запрокинули головы и завизжали.

От этого звука каждый волосок на моем теле встал дыбом.

Все, как один, они двинулись вперед, словно смерть, ползущая на четвереньках.

– Мы сломаем лед? – выдохнула Дания.