– Укуси меня. Выпей. Сделай два глотка – и покончи с этим. Они пытаются подорвать твой авторитет, потому что уверены, ты не сумеешь. Но пошли они куда подальше. Все просто. Сделай это, и сможем уйти отсюда.

В моей голове прозвучало:

– И мы вернемся в Калиш. К Рену, Лоррету и Лейн.

– В его словах есть смысл, – сказал Кэррион.

– Тебя вообще не должно быть здесь, Свифт, – раздраженно бросил Фишер. – Держи свое мнение при себе.

Глаза тысячи вампиров впились в меня, когда я выглянула из-за Фишера и окинула взглядом собравшийся двор. Что они сделают, если я откажусь? Многие из них умерли с магией в жилах. Она испортилась и почернела вместе с их кровью. Некоторые из них были могущественны. Единственное, что удерживало их от того, чтобы разорвать нас на части, – это Закон Вознесения и приказ Таладея. Но законы постоянно нарушались, а из всех возможных мест меньше всего мне хотелось умирать здесь.

Боги.

Я глубоко вздохнула.

– Хорошо. Я выпью твоей крови, – прошептала я.

Эрет захлопал в ладоши вне себя от радости.

– Чудесно! – Конечно, он услышал меня. – Чудесно, чудесно!

Из горла Фишера вырвалось недовольное рычание, но его взгляд оставался прикованным ко мне. Он начал расстегивать кожаные ремни, удерживающие его правый наруч.

– Игнорируй их. Не обращай внимания. Здесь только ты и я, хорошо?

Я возблагодарила богов, звезды и все четыре ветра за то, что хоть раз в жизни Кэррион Свифт держит язык за зубами. Если бы он отпустил какую-нибудь колкость по поводу того, что стоит здесь, рядом с нами, то, наверное, лишился бы передних зубов.

Я сосредоточилась на Фишере, не собираясь облажаться. У нас была одна попытка. Единственный шанс переломить ход войны. Если игра свелась к этому, значит, так тому и быть. Я буду держать себя в руках, но, живые боги, это будет нелегко.

– Я не так себе это представляла, – мысленно сказала я.

Когда он избавился от наруча, его горящие от напряжения глаза встретились с моими. Медленная заинтригованная улыбка тронула уголки его рта.

– О? Значит, ты представляла это, малышка Оша?

Моя кровь вспыхнула в венах. Его вкрадчивый голос, прозвучавший в моей голове, заставил бы покраснеть даже девушек, работавших в «Доме Калы».

– Нет.

Но было уже слишком поздно. Мои щеки пылали, а Фишер посмеивался себе под нос, закатывая рукав.

– Ты можешь поделиться со мной своими фантазиями. Нет ничего ни в этом, ни в следующем мире, чего бы я не сделал для тебя, если ты этого хочешь. Все, что тебе нужно, – это попросить.

Сейчас было не время. И уж точно не место.

Но… Святые боги.

– Дыши, Саэрис.

– Посмотрите на нее: просто стоит там. Она тянет время, – пробормотала Зовена внизу на площадке.

Я взглянула за спину Фишера, и внутри все сжалось от волнения, но он мягко взял меня за подбородок и повернул голову так, чтобы я снова смотрела на него. Чернила на его горле неистовствовали; я видела, как черные линии меняются и смещаются над его пекторалью. В его глазе уже почти не было ртути, но то небольшое количество, что осталось, тоже двигалось, образуя геометрические фигуры и узоры среди яркой зелени радужки.

– Не смотри на нее. Смотри на меня. С тобой все в порядке.

Так и было.

Когда Фишер отпустил мой подбородок и протянул руку, предлагая свое запястье, я не думала. Все произошло инстинктивно. Тепло, живущее в глубине моего горла, превратилось в ревущее пламя. Я сжала его руку, и удовольствие запульсировало у меня во рту, когда я вонзила клыки в его плоть.

Глубоко.

Так глубоко.

Я не собиралась…

Я замерла, не понимая непреодолимого желания подождать…

– Пей, Саэрис, – рвано прохрипел Фишер.

Нет.

Нет, мне нужно было подождать.

– Ради всего святого, пей, – умолял он.

В те долгие, пьянящие мгновения я не понимала, что ничего у него не отнимаю. Напротив, я что-то ему отдавала.

Я моргнула, когда черные чернила зашевелились на коже Фишера, стекая по его руке, как вода. Они обвили его запястье, а затем исчезли и проявились у меня. Я почувствовала прохладное покалывание, когда они достигли центра моей груди, чуть ниже ключиц, но мне было плевать на новые знаки.

Меня волновал только мой мужчина.

И кровь.

Как только я попробовала кровь Фишера, ухватившись за его запястье, течение между нами изменило направление. Это был переломный момент. Как только его кровь коснулась языка, в моей голове взорвалась вспышка цвета и звука, словно тысяча фейерверков. Огонь промчался по венам. Желание разлилось между ног, посылая по телу волну удовольствия такой силы, что мне захотелось закричать. Но я не могла. Для этого мне пришлось бы перестать пить кровь, а…

– Черт, Саэрис. – Бездыханный. Бездумный. Отчаянный. Голос Фишера был наполнен страстью. Его следующие слова противоречили всему, о чем молило мое тело: – Остановись, Оша. Хватит.

Внезапно мы оказались в Зале слез.

Тяжело дыша, я оторвалась от запястья Фишера, словно меня окатили ведром холодной воды.