– Они не осуждают ее. Они ее оберегают. – Возможно, это было неправдой. Пары, связанные божественными узами, часто погибали. Но Саэрис уже умерла однажды, а я перевыполнил норму по смертям в лабиринте. Мне казалось, что смерть уже взяла с нас свою дань. Поэтому я считал эти знаки благословением.

Эрет разразился смехом, напоминающим булькающий хрип:

– Ты д-дурак. У нас разные боги. – А затем умер.

Не успел я сделать вдох, как тело монстра рассыпалось в прах.

Воздух пронзил яростный крик, и в поле моего зрения возникла Зовена, которая бросилась не ко мне, а к мечу, все еще торчащему из центра пятиконечной звезды, украшавшей площадку.

Я поднялся на ноги, оскалившись:

– Прикоснись к нему. Давай, попробуй.

Сука остановилась как вкопанная, но не потому, что здравый смысл возобладал: серебристая вспышка промелькнула перед глазами, и в следущий миг Тал повалил вампиршу на каменный пол.

– Стоять!

Крик Саэрис разнесся по Залу слез, и по ее приказу Тал, и Зовена, и остальные лорды, а также высокородные вампиры, бунтующие на своих местах, замерли.

– Я – правительница этого двора, и вы меня услышите! – Она стояла на краю возвышения, прекрасная и грозная, как буря, и воздух вокруг нее дрожал и искажался. Я не был членом санасротского двора, но даже у меня в ушах зазвенело от ее властности. Многие из высокородных, сидящих на передних скамьях, опустились на колени. – С этого момента, когда бы вы ни оказались в моем присутствии, вы будете приветствовать меня именно так – на коленях! Всем подданным Кровавого двора Санасрота запрещено причинять вред, препятствовать или убивать меня, мою пару или любого из моих друзей. Кроме того, с этого момента ни один вампир, созданный высокородными этого двора, не может быть использован в целях войны, злого умысла или нанесения увечий. Я приняла решение, и моя воля – закон!

Ударная волна силы пронеслась по залу, срывая одежду и заставляя прикрыть глаза.

Саэрис издала указ. Первый закон нового монарха, вступивший в силу. Мы сделали первые шаги в соответствии с нашим планом. Вампирам Санасрота не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться.

– Она выпила твою кровь? На глазах у всего санасротского двора?

Я брел по грязи, качая головой от веселья, звучавшего в голосе Ренфиса. Он получал от этого слишком большое удовольствие.

– Мне кажется, ты упускаешь главное. Я убил лорда Полуночи. Торжества по случаю коронации были отменены. Мне пришлось покинуть Аммонтрайет, пока не начался бунт.

Друг кивнул, потирая челюсть:

– Да. Верно. Хорошо. Церемония прошла не совсем так, как мы надеялись. Но, честно говоря, кого волнует Эрет? Они соберут совет и заменят этого ублюдка. Я хочу знать, что ты почувствовал. И что сделал. Сорвал с нее одежду на глазах у всех?

Я сжал зубы и тяжело вздохнул.

– Нет, я не срывал с нее одежду. Она едва коснулась меня. Как только я понял, что она делает, я сказал ей пить, а потом… – Но тут я вспомнил жар ее яда в своих венах, и у меня снова закружилась голова. – Слушай, давай сосредоточимся. Мне только что пришлось сбежать из Аммонтрайета верхом на коне, а потом проскользить до середины чертова Дарна, прежде чем я получил доступ к своей магии. Как мне помочь ей отсюда, если я не могу открыть проклятые богами темные врата?

На щеках Рена появился румянец. Это было приятно видеть. С тех пор как мы перевели Лейн в Восточное крыло Калиша, настроение друга немного улучшилось. Вчера моя сестра открыла глаза, и это был небольшой прогресс, но все же прогресс. Рен всегда ее оберегал. Даже когда мы были младше и она безжалостно дразнила его. Казалось, он взял на себя ответственность за то, чтобы Эверлейн как можно скорее поправилась. Он пригнул голову, входя следом за мной в штабной шатер.

– Похоже, Саэрис – одно из самых могущественных существ в этом мире. Ее короновали. Она изрекла свою волю и провозгласила ее законом.

Я недовольно хмыкнул.

– Они должны подчиняться ей, брат. Это часть проклятия их двора. Можешь поблагодарить за это паранойю Малкольма. Любой вампир его родовой линии должен подчиняться санасротской короне. Теперь, когда корона на голове Саэрис и она запретила им причинять ей вред, она, по сути, неприкосновенна. Она не нуждается в защите. Они должны следовать указам. Они не могут причинить вред ей. Они не могут причинить вред тебе. И это еще не все – она обезвредила всю эту гребаную орду, Фишер.

Он был прав. То, что он говорил, имело смысл. Почему же тогда у меня в животе не утихало гложущее, тошнотворное чувство?

– Они наверняка пытаются найти лазейку, пока мы разговариваем. Зовена просто кипит от ярости.

– К черту Зовену, – пробормотал Рен.

– А Алгат ухмылялась как демон, когда выбежала из зала, так что одни боги знают, что она задумала.

– Так-так-так. Только посмотрите, кто к нам вернулся!