Каждый из конкубин взял его под руку и повел вниз по ступенькам. Он стоял там, пока они мыли, скребли и чистили его с головы до ног в удивительно интимной и на удивление тщательной манере, не оставляя на нем ни кусочка нетронутым. Интендант и его спутники уставились в пол, но Элен с изумлением наблюдала за происходящим. Почему нет? Мир суров. Красоту следует ценить, когда она появляется! Великолепный закат. Идеально испеченная буханка хлеба. Парящий ястреб. Искренний смех. Восхитительное тело. К сожалению, у принца не было эрекции; казалось, его мысли были заняты чем-то другим, а не руками свиты, мылом и мытьем.

Стоявшая рядом с ней теургистка издала тихий звук, едва заметное покашливание, которого было достаточно, чтобы привлечь внимание Элен. Она посмотрела в ту сторону, и старуха, встретившись с ней взглядом, подмигнула. Подмигнула!

Между ними проскочила искра общего веселья, глубокий инстинкт подсказал, что один незнакомец нашел другого, похожего на него по темпераменту, хитрости или мировоззрению, неосязаемую сущность, которую они оба схватывают и узнают в мгновение ока. Теургистка тоже жадно глядела на принца, но никто этого не заметил, потому что все приближенные были сосредоточены на нем, как на главном предмете своей жизни. Теургистка, Элен, интендант и его камердинер воспринимались как нечто само собой разумеющееся, как стены.

Стражи остались снаружи, на постах. Никакой освежающей ванны для них! Имперские слуги сновали во двор и обратно, принося горячую и холодную воду для полоскания, в то время как другие чистили брюки и куртку принца. Вся процедура представляла собой сложный танец, который был исполнен за треть часа. Поразительно! Элен не могла дождаться, когда опишет всю сцену Кему, который хохотал бы до упаду. Но не Йофу. Этот мальчик был сплетником, и он рассказал бы своей тете, а эта величественная женщина рассказала бы только одному другу, и, следовательно, всему Привалу; последствия недостаточно уважительного поведения Элен и ее наглых комментариев обрушились бы на интенданта.

Вытертый полотенцами, принц с таким же терпением — или ожиданием — ждал, пока конкубины переоденут его в свежее нижнее белье. Брюки и длинная куртка были застегнуты на пуговицы и петли.

Тела так быстро исчезали. Под одеждой. Под ревущим натиском обвала, как Аовинг.

Или в отвратительных щупальцах ворвавшейся Споры, как старшая дочь интенданта. Эта бедная молодая женщина была съедена и превращена в визжащее чудовище с восемью конечностями, шестью глазами и четырьмя ртами, пока Элен тащила обезумевшего отца через ров в безопасное место. Видя разворачивающийся ужас, он потерял всякий рассудок и здравомыслие и попытался броситься к Споре, чтобы спасти свое любимое дитя, хотя все знали, что было уже слишком поздно. В то ужасное утро, пятнадцать лет назад, она была единственным человеком, готовым рискнуть собой, чтобы спасти его. Спасение интенданта дало возможность ей, Аовинг и Кему обрести новый дом в Привале Орледдер. Но воспоминания о его безутешном горе все еще преследовали ее.

Она закрыла глаза, отгородившись от прошлого, но теургистка предостерегающе толкнула ее локтем. Принц Гевулин уже выходил из купальни. Элен последовала за ним в конце шеренги, и дворцовые слуги снова не возражали против ее присутствия. Они, казалось, не замечали ее.

Процессия проследовала в имперский обеденный зал, где был накрыт праздничный стол. Конкубины принесли инструменты, на которых они с большим мастерством сыграли «Потерянную Любовь Реки».

Младшая дочь интенданта сама прислуживала принцу, предлагая все деликатесы, которые местный повар умудрился приготовить в кратчайшие сроки, чтобы удовлетворить вкус принца. Его Высочество не высказывал ни комплиментов, ни жалоб, просто съедал что-то, а остальное передавал своим стражам. По крайней мере, он понимал, что им нужно подкрепиться, чтобы продолжать в таком темпе. Элен надеялась, что конкубины и слуги тоже получат что-нибудь поесть, где-нибудь и как-нибудь.

Как только он закончил есть, музыка смолкла. Он поднялся, отряхивая рукава.

Интендант сказал теургистке:

— Возможно, Его Высочеству будет угодно, если я смогу сообщить Его Высочеству какую-либо информацию о предстоящем путешествии.

Принц презрительно ответил:

— У меня есть вся необходимая информация.

Он вышел из комнаты, конкубины и слуги поспешили за ним.

Теургистка положила на стол нефритовый жетон.

— В благодарность за ваши усилия, — сказала она дочери интенданта. — Я полагаю, вы родственница интенданта, но не его супруга, поскольку носите значок вдовы.

— Я его дочь. Мой супруг погиб на востоке, сражаясь с Кровавыми Волками, поэтому я вернулась домой.

— Да ниспошлют вам мир Высокие Небеса.

— Вы оказываете мне честь. — Ульяна была застенчива и неуверенна. Она взглянула на отца, спрашивая разрешения взять подарок. Когда он кивнул, она взяла жетон в руку так осторожно, словно он мог ее обжечь.

Теургистка наблюдала за этим обменом репликами с пристальным интересом, напомнившим Элен о вороне, алчно разглядывающей кучу блестящих предметов. Но как только жетон был взят, теургистка не стала ждать. Сопровождаемая последним оставшимся стражем, она вышла вслед за свитой принца.