Он шел с уверенностью человека, который каждый день обучался искусствам, в которых должны преуспевать принцы империи. Судя по его властному хмурому виду, он ожидал, что другие поймут, что он действительно преуспел.

Но больше всего ее поразили не его привлекательная внешность и высокомерие.

Он был просто невероятно хорошо одет. Его одежда сидела на нем так, словно была сшита специально для него, и так оно и было. Такая одежда должна была быть изготовлена из ниток высшего качества, сшита в императорских мастерских и подогнана самыми искусными мастерами. Обшитый тесьмой подол его куртки для верховой езды длиной до колен был расшит тонкой золотой нитью в форме глаз без век. Значок, обозначающий статус принца, рожденного при Дворе Цветов, украшал его куртку над сердцем. Вышитая цветочным узором отделка высокого выреза идеально подчеркивала его элегантную шею. Его волосы были искусно заплетены в несколько косичек, каждая из которых была украшена драгоценными камнями, а косички были собраны сзади в конский хвост и оставлены болтаться на затылке, как метелка от мух. Было трудно удержаться от смеха, но она знала лучше, и, несмотря ни на что, никогда не сделала бы ничего, что могло бы унизить или опозорить интенданта.

Теургистка-собеседница достигла возвышения и остановилась. Подняв посох, чтобы привлечь внимание собравшихся, она заговорила пронзительным голосом, который легко заполнил зал.

— Его Высочество Гевулин, Принц-Страж Имперского Ордена Стражей, Возвышенный Генерал Всевидящего Ока, Капитан Тысячи, Адепт Лука и Копья, Победитель Гонки Десяти Пиков, Само Изящество и Грация в Танце Ветра, Феноменальный Художник и Виртуоз Пера, Мастер Лиры и Выдающийся Бард, Автор Двенадцати Циклов и Трехсот Шестидесяти Поэм о Славном Основателе, Принц Третьего Сословия и Хранитель Полынной Рощи, рожденный при Дворе Цветов на коленях Элегантной Супруги в Маноре, в Честь Благословенной Памяти которой Император Лилия учредил Праздник Сладкозвучных Труб и Контрапунктического Пения…

Как долго еще должен был продолжаться этот потрясающий монолог? Элен никогда раньше не слышала ничего подобного, но, конечно, она никогда не находилась в одной комнате с принцем империи.

— …Последний из Принцев, Рожденных при Дворе от Блистательного Семени Императора Лилии…

Элен подавила смешок, сильно прикусив нижнюю губу.

— …Его Высочество Гевулин, Тот, Кто Есть Все — Воплощение Скромности и Смиренномудрия, Склоняющийся Перед Праведной Мощью и Величественной Мудростью Императрицы Магнолии, Его Благословенной Старшей Сестры, Которой Он Служит, Как и Все Подданные Империи. Пусть Сердце Империи Спокойствия и Сила ее Императрицы сияют во Веки Веков под Непреклонным Милосердием и Великодушной Справедливостью Небес. Так я, Лувиара, собеседница, служащая дворцу и теургистка, посвященная Храму Сердца, заявляю перед всеми, кто здесь собрался.

Интендант соскользнул со стула и опустился на колени. Все в зале, за исключением приближенных принца, тоже опустились на колени. Должно быть, таков имперский протокол, подумала Элен, опускаясь на колени. В кабинете интенданта хранился экземпляр десятитомника Имперские Обряды Вежливости, но она никогда не читала ни одного тома, хотя интендант предоставил свою библиотеку в распоряжение своих сотрудников. Казалось невероятно маловероятным, что она когда-либо увидит члена императорской семьи лично, не говоря уже о том, чтобы он поднялся на возвышение на расстоянии вытянутой руки от нее. Принц оглядел пустой трон, словно раздумывая, сесть ли ему на единственное место в зале, действительно достойное его. Однако для любого человека, кроме императора, сесть на трон означало бы объявить открытый мятеж против империи; все знали это из Пяти Негодяев, Каждый из Которых Был Хуже Предыдущего.

Затем принц взглянул на стул интенданта. Он прижал пальцы к глазам, как будто вид простой подушки на сиденье простого деревянного стула причинял ему физическую боль, а затем испустил такой тяжелый вздох, что Элен почувствовала, как тяжесть неудовольствия ложится на ее плечи. Поморщившись от отвращения, он уселся на стул интенданта, заставив старика поспешно отползти в сторону на коленях. Когда Элен протянула руку, чтобы поддержать интенданта, один из имперских слуг хлестнул ее по руке метелкой от мух, еще один резкий щелчок. Интендант бросил на Элен предостерегающий взгляд, и она, стиснув зубы, убрала руку и опустила глаза.

Принц заговорил спокойным тоном, с акцентом, характерным для жителей центра страны, без каких-либо эмоций в голосе, за исключением оттенка презрения.

— Я удивлен, интендант. Мне сказали, что вы служащий, рожденный в Маноре Карис и много лет преуспевали на службе империи. Неужели этот жалкий прием — все, на что вы способны.

Поскольку принц обратился непосредственно к нему, интенданту было позволено ответить напрямую.

— Это моя вина, Ваше Высочество. Я смиренно прошу прощения за то, что нас застали врасплох.

— Сообщения были отправлены! — Принц поднял руку, и теургистка-собеседница выступила вперед. — Лувиара, сообщения не были отправлены?