Она прошла мимо Валунов, поднимаясь по ступеням все выше и выше, а затем спустилась на ровные поля и аккуратно расположенные фруктовые сады, окружавшие Привал. Как всегда, она осмотрела местность в поисках признаков Спор. Так близко к Привалу геодезисты были обязаны постоянно патрулировать местность в поисках характерных признаков, поэтому здесь ее ноша долга была легче, чем когда она совершала обход холмов Восхода Луны.

Ее путь пересекался с проселочной дорогой, которая шла параллельно руслу реки Сул. Было приятно пройти пешком примерно милю до земляных валов. К северу от реки стоял старый загон для сарп с крышей, покрытой бронзой, но за десять лет, проведенных в Привале, она ни разу не видела сарпу, не говоря уже о том, чтобы та присела отдохнуть в своей песочной яме. Тем не менее, имперский закон требовал от Привалов содержать как загон для сарп, так и загон для грифонов.

У земляных валов ответвлялись два канала, по одному на каждом берегу реки. Она миновала огороженный овал сожженной земли и прошла по мосту над северным каналом.

Каналы прочертили рвом правильный квадрат через все подступы к Привалу, окружая большое число полезных сельскохозяйственных угодий. Кроме того, там были построены дома для людей, которые не могли получить разрешение на проживание в пределах окруженной дорогой территории. В это время года аккуратные сады внешнего округа были в основном пустыми — их готовили к зиме, — и айва еще была слишком зеленой.

Люди махали руками или выкрикивали приветствия. Помощники-курьеры были хорошо известны в Интендантстве Орледдер, его Привале, а также в окрестных деревнях и хуторах. Люди часто платили Элен продуктами или товарами за то, чтобы она доставляла личные сообщения или контракты в горы вместе с ее официальными сообщениями. Благодаря таким сделкам она купила Кему новые ботинки на Заявление вместо старых, которые он носил все свое детство.

Она махала рукой и кричала в ответ, но думала о Споре в куче костей и о том, что это будет означать для сообщества. Испугает ли людей эта новость? Или они откажутся поверить ей, поскольку никто, кроме нее, не был свидетелем распространения? Действительно ли местные жители доверяли ей или по-прежнему считали чужой? Достаточно ли было смерти Аовинг и других людей, погибших во время обвала, чтобы Элен стала местной жительницей? Было ли достаточно того, что она пролила кровь своего сердца — своей сестры — на этой земле? Или ей было суждено никогда не иметь настоящего дома или общества, ей, которая не знала, кто ее родил и из какого народа она родом? Она, которая, судя по ее самым ранним детским воспоминаниям, всегда жила только с Аовинг, все эти ужасные бесконечные годы.

Она подошла к въездному пандусу, где дежурили Хилсит и Эммар. На открытых воротах висели праздничные венки в честь начавшейся Недели Заявления. Ухмыляющиеся часовые приветствовали ее, хлопнув по предплечьям — знак принадлежности, который значил для них не меньше, чем значки с вышитые копьями, пришитые к их униформе; они обозначали их место в имперском ордене.

— Эти два парня бежали так, словно услышали, что последние сладкие булочки вот-вот отправятся в рот кому-то другому, — сказала Хилсит. — Скажи, это правда, что приедет принц-страж, как сказали парни? Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Это ты мне скажи.

— Горн уже проиграл сигнал приближения, — сказал Эммар. — Пять раз подряд! Никогда раньше не слышал пяти сигналов подряд! Жаль, что отсюда мы ничего не увидим.

— Я расскажу тебе все об этом позже, — сказала Элен, — но таких, как мы, не пустят в зал или храм, если в резиденции находится принц империи, так что мы можем просто придумать любую историю, какую захотим.

— Ты думаешь, принц будет симпатичным? — спросил Эммар со своей самой застенчивой улыбкой. — Мне нравятся симпатичные парни.

— Принц — это всегда симпатичный мужчина или красивая женщина, если только они не красивые мужчины или симпатичные женщины, как рассказчику больше понравится.

Они дружески рассмеялись, хотя, вероятно, неуважительно отзываться о императорском клане было равносильно государственной измене.

— Иди, иди, — сказали они, открывая внутренние ворота, которые давали доступ к пандусу. Четыре пандуса были единственным способом попасть в Привал, если только человек не мог задержать дыхание на достаточное время, чтобы проплыть сквозь водопропускные трубы, которые отводили реку под дорогу. Пандусы были необходимы, потому что в Привале фундамент дороги был возведен высотой с оборонительную стену, что делало город безопасным как от вторжений Пелены, так и от нападений разбойников или предателей.