Он оступился и вынужден был пошатнуться, чтобы удержать равновесие, затем сделал два больших шага, чтобы догнать ее, потому что она не сбавляла темп.

— Обалдеть, — пробормотал он. И воинственно обратился к ней: — Что ты украла?

Она поймала его взгляд и задержала его на мгновение, пристально и уверенно.

— Тебя, Кем. Мы с твоей матерью украли тебя из Манора Дуэнн.

— О, черт, — выдохнул он.

Это был один из способов обратить его гнев вспять. Не самый лучший, но раз уж она начала, то должна была продолжать.

— Теперь, когда ты познакомился с лордом Дуэнном, ты сожалеешь, что не воспитывался с ним?

Он сжал губы и отказался отвечать. Она не считала это победой, но это было начало.

Они пошли дальше. Остальные снова двинулись в путь, следуя по следу, который она нашла, старой оленьей тропе, петлявшей среди сосен и елей.

Наконец, он спросил:

— А как насчет того, другого?

Она оглянулась. Остальные исчезли из виду среди деревьев.

— Да, Кем. Я убила капитана Манора Дуэнн, который насиловал твою мать.

Он вздрогнул, как она и хотела.

— Если бы я могла убить лорда Дуэнна и остаться безнаказанной, я бы сделала и это. Но я не могла. Бегство было нашим единственным выходом.

Его лицо сильно покраснело, кровь прилила к щекам. Он тяжело вздохнул, переводя дыхание, а затем спросил:

— Что еще ты от меня скрываешь?

Она потерла предплечье.

— Почему ты всегда трешь рукой предплечье, когда нервничаешь? «Старая травма», — вот что ты всегда говоришь. Что это значит на самом деле?

На этот раз именно она не знала, что сказать. Как действовать дальше. Что с этим делать. Это было слишком. Слишком рано. Слишком поздно.

— Вот видишь! Ты все еще не доверяешь мне. Что бы это ни было.

Она впервые увидела слезы на его лице.

Ее любимый ребенок плакал, и это она причинила ему боль.

— Нет, нет, послушай, Кем. Я покажу тебе. Но это должно остаться тайной.

— Тайной? Почему?

— Я должна тебе показать. Это не то, что можно объяснить словами.

Он нетерпеливо вытер влажные щеки тыльной стороной ладони.

— Ты просто отталкиваешь меня, но, полагаю, именно так ты и поступаешь.

— Да, я действительно слишком долго откладывала это. — Однажды начав, она поняла, что не хочет останавливаться, слишком многое сдерживалось все эти годы. — Я так сильно любила твою маму. Это правда, что иногда было трудно быть ее сестрой. Она была трудной в один день и великодушной на следующий. О, клянусь Высокими Небесами, она заслуживала лучшего. Я хочу, чтобы ты понял, Кем. Я бы сделала это снова.

— Что сделала бы? — угрюмо спросил он. — Убила бы человека?

— Да. Если ты не сможешь с этим жить, так тому и быть. Я даже не знала, что ее отправили в казарму, пока поздно вечером, возвращаясь из латрины, не услышала, как она кричит из сарая, который мужчины называли «Гуляющий член». — Ее голос стал более ровным и грубым. — Я виню себя.

— Как ты можешь винить себя? Ты была часовым самого низкого ранга?

— Ополченцем, а не часовым, потому что мы были охраной Манора, а не империи. Но, да, я была ополченцем самого низкого ранга.

— И ты даже не родилась в Манора, тебя просто привезли в него, потому что Манор потерял так много своих людей из-за чумы и был вынужден принимать чужаков, хотя они этого и не хотели. Так сказал лорд Дуэнн. — Когда Элен удивленно посмотрела на него, он пробормотал: — Он все разглагольствовал и разглагольствовал, так что я слышал много бессвязных разглагольствований. Я имею в виду, что ты могла сделать?