Что касается ее самой, Элен была уверена, что призрак использовал специальную версию магии сна, чтобы погрузить Джирви в такой глубокий сон. Но это было еще не все. Магия была единственным объяснением, которое она смогла найти для стычки, которую она мельком увидела на южном краю Разреза Точильщика. Это ведь не было колдовством, так? Колдовство высасывало жизненные силы из своих жертв, вот почему оно было злым. Солдаты были еще живы, когда падали и размахивали руками, перепуганные насмерть.

Ее мысли крутились вокруг разговора, который она подслушала между Кемом, Ипис и Лувиарой. Почему Кем никогда не говорил ей, что мечтает стать стражем? Она бы, конечно, посоветовала ему не надеяться на то, чего у него не может быть. Неужели она просто окатила бы его мечты ледяной водой?

Словно прочитав ее мысли, Кем подошел к ней. «Я видел, как ты слушала вчера за ужином», — сказал он с вызовом.

— Я думала, ты сегодня в арьергарде, — сказала она, немного разозлившись, что он незаметно подкрался к ней.

— Не меняй тему, — сказал он злобно, как будто с удовольствием ущипнул бы ее в надежде вывести из себя.

Как же ей хотелось сказать ему, что она любит его. Что она сожалеет или должна была поступить как-то по-другому. Но банальности, даже такие искренние, только разозлили бы его. Поэтому она держала рот на замке.

Некоторое время они шли молча. Как она и ожидала, он поддался какому-то импульсу, заставившему его пойти с ней.

— Сегодня я получил разрешение идти в авангарде. Симо понравилось, как я держался на веревочном мосту.

Безопасная тема! «Ты отлично справился».

— Да.

И снова она придержала язык. Хруст их шагов стал приятным контрапунктом к тишине, повисшей между ними. Они были примерно одного роста и всегда могли идти в ногу, в то время как Ао всегда спешила или медлила. Элен никогда не возражала, Ао была такой, какая была. Но по мере того, как Кем становился старше, все больше становился собой и все чаще спорил с матерью, причуды Ао начали раздражать его. Он не был неправ в том, что Элен прекращала любые разговоры, которые расстраивали его мать. Она думала, что проявляет сострадание к ним обоим, но, возможно, она просто устала.

На этот раз они прошли довольно большое расстояние, прежде чем она решила, что он не собирается начинать, так что говорить придется ей.

— Я никогда раньше не слышала эту историю о вас с Йофом, о том, что вы братья.

— Да, но ты никогда не спрашивала, так? — Это было начало, которого он ждал. — Ты никогда не спрашивала и никогда не рассказывала. Почему ты не рассказала мне правду о моем отце и о том, откуда я родом?

— Я же говорила тебе…

— Я понимаю, почему ты никогда не говорила об этом, пока мама была жива — я не говорю, что это было нормально! — и почему ты могла так решить, чтобы защитить ее или защитить себя. Но тогда почему ты молчала после ее смерти?

— Я не знала как. Я не была уверен, когда именно.

— Что за чушь! И от тебя. Тебя! Я ожидал от тебя большего! Ты не была той, кто… — Он замолчал и оглянулся.

Остальные отступили, чтобы сгрудиться вокруг своего принца, который нашел на тропе что-то интересное и хотел, чтобы они это обсудили. Призрак предоставил ей пространство, она была в этом уверена. Откуда призрак узнал? Как он мог это определить? Или он просто слышал лучше, чем другие?

Кем повернулся к ней.

— Ты была единственной, на кого я мог положиться. Теперь я понимаю, что это была ложь. Ты лгала мне.

Его недоверие было сильнее, чем гнев, и все же, как ни странно, неожиданно она обнаружила, что тоже злится. Злится из-за себя.

— Я не лгала, Кем. Ты не страдал от того, что делала твоя мать. Я защищала тебя.

— Может быть, я не хочу, чтобы меня защищали. Я больше не ребенок.

— Это точно. — Она подошла, чтобы слегка ударить его по плечу, затем отдернула руку. Он пристально посмотрел на нее, и она не могла понять, разозлился ли он из-за того, что она попыталась пошутить с ним, или из-за того, что она удержалась от дружеского шлепка.

Ее сердце бешено колотилось, пока она пыталась разобраться в своих запутанных мыслях. Он топал вперед, и каждый звук его шагов был как обвинение в том, что она предала его.

Пусть думает, что хочет. Она не могла изменить то, что произошло. Но сейчас она была здесь.

— У меня учащенно забилось сердце, когда ты пробежал по дощатому настилу обратно через веревочный мост. Ты был бесстрашен. У тебя невероятное равновесие и сила. Ты взял на себя ответственность, когда это было необходимо. Ты справился с этим. Неудивительно, что Симо был впечатлен. Я не думаю, что кто-либо из его людей, даже со всем их многолетним опытом, смог бы это сделать.

Он пожал плечами, словно отмахиваясь от ее слов, но на его губах заиграла легкая ухмылка — верный признак того, что он был доволен ее похвалой. Уверенность заставила его вцепиться ей в горло.

— Так это правда? Ты воровка и убийца?

Пора прыгнуть в это обеими ногами.

— Да.