Элен поймала взгляд пожилой женщины, брошенный в ее сторону. Она снова уткнулась в свою миску, делая вид, что ничего не заметила, но продолжала слушать. Кем никогда не говорил с ней о том, что привело к тому, что однажды он ни с того ни с сего сказал своей матери, что он мальчик. Элен не вмешивалась в их ссоры, а потом, когда Ао умерла, Кем официально Заявил об этом, и они продолжили жить своей жизнью. Или делали все возможное, чтобы сделать это, даже если теперь она видела трещины, которые игнорировала, потому что не хотела их видеть.

— У моей матери были целительные руки, — продолжил он. — Она была уважаемой акушеркой. Она была терпелива к роженицам так, как никогда не относилась ко мне. Я восхищался этим, но она хотела, чтобы я тоже стал акушеркой. Она все время брала меня с собой, и я был не прочь помочь, но… это было не то, чего я хотел.

— Вы хотите сказать, что Заявили об этом, чтобы ваша мать не могла заставить вас стать акушеркой? — спросила Ипис.

— Я не думаю, что это то, что он говорит, — сказала Лувиара. — Хотя, оказывается, правда и то, что он не смог бы стать акушеркой, если бы не был женщиной.

— Это было нечто большее, — сказал Кем. — Я думаю, так всегда бывает, верно? Я никогда не чувствовал себя комфортно с самого детства. Но, когда я оглядываюсь назад, я понимаю, что у меня не было никакого способа подумать об этом, который помог бы мне разобраться. Это было не то, о чем мы говорили дома. Только не с моей мамой. И моя… ну, другой человек, с которым я бы хотел поговорить, всегда пресекал любой разговор, который мог расстроить мою маму.

Ох. Это была колкость, пронзившая ее насквозь, она, которая всегда была уверена, что она такая хорошая тетя, такой хороший опекун, такой хороший защитник. Кем не смотрел на нее, но теперь она была уверена, что он знает, что она слушает. Вероятно, он хотел бросить на нее многозначительный взгляд, который говорил: Тебе следовало бы прислушаться, но он не осмелился предупредить остальных. Было бы слишком много вопросов, если бы другие стражи узнали правду.

— Что вам сказал ваш друг Йоф? — спросила Лувиара.

У Кема была очаровательная улыбка, и он был тронут нежностью к своему большому другу Йофу, лучшим приятелям и настоящим товарищам по оружию.

— Однажды мы были на рыбалке, просто сидели в тишине. Мы могли так сидеть часами. И он сказал: «Ты тот брат, которого я всегда хотел иметь». И я понял, что могу быть братом, что я хотел быть братом, что все это обрело смысл для меня, когда он сказал это. Мы были братьями. Я не знаю. — Он пожал плечами. — Это было похоже на ничто и все одновременно.

— Это так мило, — сказала Ипис. — Я никогда не рыбачила. Ты можешь научить меня?

— Конечно, — сказал Кем. — Как это может быть, что ты так и не научилась ловить рыбу?

Она пожала плечами.

— Еду готовил кто-то другой. Мы рано начали тренироваться к официальной службе.

Элен тихо фыркнула. А, уроженка Манора. Кто-то другой должен готовить еду. Ксилси бросила взгляд в ее сторону, словно не понимая, что ее развеселило.

Теургистка сказала Кему:

— Это редкий дар — делиться тем, что так близко сердцу. Я благодарю вас за доверие, которое вы нам оказываете. Я чувствую, что узнала мир немного лучше, узнав кое-что о вашем путешествии.

Узнав кое-что. Лувиара, фактически незнакомка, спросила. Элен никогда не спрашивала, сначала потому, что это расстраивало Аовинг, а потом… потому что она приняла его таким, какой он есть. Для нее принятие было знаком уважения. Не расспрашивать и не исследовать. Но что, если он хотел, чтобы она спросила? Что, если он хотел поделиться, но не был уверен, что она захочет его выслушать, особенно после того, как она столько раз меняла тему ради его матери?

Голова Кема дернулась, как будто он чуть было не посмотрел в ее сторону, чтобы оценить выражение ее лица, но вовремя остановился. Он сказал:

— Надеюсь, я только начал свой путь. Я всегда мечтал стать стражем, но не думал… Что ж, теперь я здесь. И я благодарю тебя, Ипис.

— Меня? Тебе следует поблагодарить его возвышенное высочество. Он так сильно ненавидит принцессу Асталин, что выхватил тебя у лорда Дуэнна только для того, чтобы дать пощечину одному из младших лордов Асталин. Это именно то, что обычно делает принц.

— Это так? — Лувиара умела говорить резче, когда кто-то ее что-то интересовало. — Вот это меня и озадачивает. Я не знала, что между принцем и принцессой существовала вражда. Он часто говорит об этом?

Ипис напряглась. Она поднялась и вежливо, положа руку на сердце, сказала более старшей женщине:

— Я сказала слишком много. Не мое дело высказываться о дворце или о всевидящем оке, которое служит по воле императора. Да послужим мы так, как нам велено. Пойдем, Кем. Нам нужно поспать. Мы заступим на вторую стражу.

— Он какой-то странный, тебе не кажется? — тихо сказала Силси.

— Кто? — спросила Элен, делая вид, что не понимает.