— Я никогда не общалась с людьми, родившимися в Маноре, за исключением интенданта и его семьи. — Но это было неправдой. Мать Йофа была уроженкой Манора, и мальчика воспитывала сестра его матери. Просто в таком месте, как Привал Орледдер, все уроженцы Маноров были мелкими родственниками из второстепенных ветвей двоюродных братьев, а не такими важными людьми, как уроженцы Маноров в центральных землях. За исключением интенданта. — Теперь, когда ты упомянула об этом, у меня действительно есть вопрос.

— Какой?

— Я не разбираюсь в хитросплетениях Маноров. Но если очевидно, что твоя семья в конечном итоге заключит с ним брачный союз, разве это не относится и к тебе?

— Его Манор не имеет достаточного статуса, чтобы сочетаться браком с моим. Так что мы бы с ним никогда не поженились.

— Понимаю, но я не это имела в виду. Разве тебе не полагается брачный союз, как человеку, родившемуся в Маноре?

— О! Конечно. Да. Нет. У меня много братьев и сестер. Некоторым из нас пришлось добровольно отказаться от брака. Я была в первых рядах!

— Ты никогда не хотела выйти замуж.

— Моя близняшка рожала четыре раза, нет… пять. Нет, подожди, был и шестой! Меня это совершенно не интересовало. Но, держу пари, мы с тобой примерно одного возраста. Мне тридцать два.

— Да, верно, — сказала Элен, чтобы хоть что-то сказать.

— Ты была замужем?

— Я? Нет.

— Так что, как видишь, мы не такие уж разные.

— Я думаю, мы с тобой очень разные, Ксилси. У меня никогда не было возможности выйти замуж. Я так и не решилась забеременеть. Дело было не в том, чего я хотела или не хотела. У меня была сестра, которую я должна была защищать. У нее было достаточно проблем с беременностью, а после этого еще и с ребенком, которого нужно было растить и оберегать. Просто невозможно было даже думать о браке, поэтому я не думала о нем. Я предпочитаю наслаждаться тем, что жизнь может предложить таким, как я, а не возмущаться тем, что находится вне моей досягаемости.

— Какая поразительная философия!

— Я полагаю, не так уж много такого, что находится вне вашей досягаемости.

Ксилси поставила свою миску и скрестила руки на груди, изучая Элен с выражением, которое нельзя было назвать враждебным, но не испытывая ни малейшего ощущения, что такой пристальный взгляд может быть навязчивым и грубым.

— Я просто никогда не думала об этом с такой точки зрения, — заметила она, затем взяла миску и ложку и вернулась к еде. У нее была манера смаковать каждую ложку, и это наводило на мысль, что никто никогда не выхватывал у нее из рук объедки, чтобы оставить ее голодной и, таким образом, заставить есть быстро, не оставляя ничего.

Кем, Ипис и Лувиара сидели шагах в десяти от них и болтали. Элен старательно не обращала на них внимания, не желая показаться подслушивающей. Но Ксилси, несмотря на то, что ела, обратила свое внимание на троицу с живым интересом.

— И как вы узнали? — спрашивала Кема теургистка. — Когда вы поняли? Если вы не возражаете против моих вопросов, я имею в виду. Мне и раньше говорили, что я могу быть немного навязчивой и грубой, но я никогда не устаю задавать вопросы об окружающем мире. Как еще мы можем его понять?

— Это знание, верно? — спросил Кем. — Или принятие?

— Это вы мне скажите! — Голос теургистки всегда звучал так взволнованно, как будто мир был огромным пирожным, а она, как обрадованный ребенок, ела его — один вкусный кусочек за другим.

— Так мне сказал Йоф.

— Племянник архивистки? Вы всегда были друзьями?

— Он всегда был рядом с другими детьми. Но по-настоящему мы начали проводить время вместе, когда меня отдали в старшую школу Резиденции, так что мне, должно быть, было десять.

— В старшую школу?

— Она для детей, родившихся в Маноре. Но комендант принимает в школу любого ученика из Привала, который подает надежды.

— Понятно, — сказала Лувиара странным тоном, придававшим ее голосу ровность. — Итак, похоже, что некоторые местные чиновники все еще следуют указаниям императора Ивы в этом отношении. Но позвольте мне не отвлекаться, поскольку я, конечно, могла бы. Продолжайте.

— Просто мне всегда было легко с Йофом, чего не скажешь о моей матери. Да будет благословенна она в нашей памяти.

Вмешалась Ипис.

— Подожди. Но ты же из Манора Дуэнн. Не тот ли это Йоф, который родился и вырос в Привале Орледдер? Тамошний интендант из Манора Карис, так что вполне логично, что чиновники и администраторы, которых интендант поселил вокруг себя, тоже Карис, а не Дуэнн.

— О. А. Верно. — Кем был очень сообразителен. — Мою мать выслали из Манора Дуэнн по политическим причинам. Она поселилась в Привале Орледдер. Там я и вырос. Это сложно.

— Я уверена, что это так, — успокаивающе сказала теургистка.