Их беседа у реки обладала неуловимым свойством прекрасного аромата цветка: притягательного, но в то же время такого, который невозможно удержать. Парфюмер мог превратить лепестки в масло, травник мог превратить собранные растения в травяной отвар, но, в отличие от них, призрак был временным гостем, который в конечном счете исчезнет, не оставив после себя ничего. Она должна быть прагматичной. В любом случае, если бы кто-то из их компании поверил, что принц проявляет к ней «интерес», она не могла себе представить, что бы произошло. Принцы не брали себе в консорты заместителей-курьеров, даже не разговаривали с ними. Это была невообразимая пропасть. Ей приходилось постоянно напоминать себе, что она разговаривает с совершенно другой личностью. Она должна была защитить себя и Кема, как и призрака. Возможно, он не был невиновен; он мог быть кем угодно; но у него была миссия, и она намеревалась помочь ему выполнить ее.

И все же флирт был лишь частью того, что бушевало в ее смятенных мыслях. Бой на мосту все время всплывал в памяти.

Как искупительница в безымянной стране, она видела смерть. Но не такую.

Будучи часовым в ополчении Манора Дуэнн, она обучилась обращению с оружием и ездила в патрули, но никогда не сражалась, никогда никого не била обнаженной сталью, хотя несколько раз отряд выгонял испуганных и отчаявшихся людей с территории Дуэнна. Как заместительница-курьер, она была в определенной степени защищена, главным образом потому, что у нее не было с собой ничего ценного для разбойников, кроме сапог и прочной одежды, а также потому, что в первые годы своего правления интендант жестоко дал понять, устроив серию публичных казней, что его чиновники не должны подвергаться нападениям. Это был урок, который ему никогда не пришлось повторять. Имперские курьеры ходили со «щитом» империи на спине, потому что курьеры были важнейшим элементом контроля империи над ее обширными территориями.

За эти годы она научилась справляться с травмой, которую пережила, и каждый инцидент был по-своему тяжелым. Открой шкатулку, положи в него воспоминания и закрой крышку.

Она не была готова к тому, что смерть будет такой жестокой.

Ее мысли то и дело возвращались к падающим телам, к крикам, к крови на табарде Джирви. К умирающему мужчине на берегу. К дыму, исходящему из призрака, который она не могла разглядеть как следует. У их преследователей не было ни единого шанса, верно? Призрак наслаждался высвобождением своей силы. Чем бы эта сила ни была. Что, если частью его силы было обаяние, которое он обращал на нее, плутовская улыбка, сардоническое остроумие, легкость, с которой он завел с ней отношения и завлек в свои сети.

Он действительно был загадкой. Опасной и непостижимой. И в то же время такой притягательной.

Должна ли она бояться его? Она не могла найти в себе желания это делать.

У жизни странное чувство юмора.

Там, где ступени вели к плоскогорью, она заметила в сгущающихся сумерках костры и направилась к свету.

Остальные разбили лагерь на ровной плите среди нагромождения валунов, истертых эонами ветров и дождей. Они развели костры по четырем сторонам света, чтобы внутри было место для сна. Это был стандартный протокол разбивки лагеря в дикой природе для геодезистов, курьеров или любого другого человека, оказавшегося за пределами защитного кольца, будь то Привал или какой-нибудь заполненный водой ров или канава. Камни и огонь были лучшей защитой, если не было ничего другого.

Горели четыре костра. Ксилси и Кем убирали остатки растений, которые могли привлечь Споры. Ипис прочесывала землю своим мечом из очищение-стали в поисках следов смертоносной субстанции.

Элен сделала глубокий вдох, пытаясь найти хоть какие-то признаки присутствия Спор, но ничего не почувствовала и не унюхала. Поблизости не было никаких Спор, по крайней мере, она не могла их обнаружить.

Лувиара сидела, скрестив ноги, на подстилке и что-то писала в своем дневнике.

Фулмо готовил еду в горшке, с наступлением сумерек его движения замедлились. Он выглядел так же, как и раньше. Если бы она не видела, как трескается панцирь, она, вероятно, не заметила бы, что он стал немного меньше.

Призрак стоял на коленях рядом с Джирви, положив руку на раненое бедро стража. Действительно ли его руку окутывала бледно-золотистая дымка? Или это просто отблески пламени играли на трех кольцах, которые носил принц?

Из-за валуна появилась тень и приблизилась к ней.

— Вот и вы, помощница-курьер. — Симо преградил ей путь, так что ей пришлось остановиться.

— Да, я здесь, Капитан. — Она заметила его агрессивную позу.

Стоя в кольце походных костров, Кем смеялся над чем-то, что сказала Ипис. Ей было больно, что он все еще был так зол на нее, но при этом мог смеяться и шутить с другими. Но ей придется отложить это в сторону. У него было право злиться. Она не могла требовать от него какой-либо реакции или особого ответа. И все же это причиняло боль, потому что он никогда раньше не злился на нее — во всяком случае никогда не злился так, как сейчас.

Симо многозначительно прочистил горло, чтобы привлечь ее рассеянное внимание.

— Помощница-курьер, вы наблюдали за ситуацией с гагастом. Уверяю вас, те, кто служит Его Возвышенному Величеству, осведомлены о необычных свойствах Фулмо.

— Если вы имеете в виду, что у него иммунитет к Спорам, и то, как он защищает себя от стали, а затем открывает новую кожу, то да, я в курсе. Вас еще что-то беспокоит, Капитан?

Его рот беззвучно заработал, плечи напряглись.