— О, мы с ней стали большими подругами, — весело сказала Элен, наслаждаясь выражением недоумения, которое постепенно сменилось возмущением. Хемерлина было слишком легко поймать на удочку. Она знала, что это не так, но все же не могла удержаться, чтобы не проверить, насколько велика ее ценность для принца. — Но, Главный Слуга, не означает ли это, что вы тоже из рода принцев? Хемер-лин? Я никогда не задумывалась об этом раньше.

— Конечно, вы не задумывались, — едко заметил он. — Простая помощница-курьер, к тому же провинциалка. Осмелюсь предположить, что ваша нога никогда даже не ступала в центральные земли, не говоря уже о дворце.

— Да, — согласилась Элен со своей самой солнечной улыбкой. — Очевидно, под вашим глубокоуважаемым руководством и защитой я скоро это сделаю.

— Прекратите свою неуместную болтовню!

Они пересекли мост через ров из святодерева и оказались на внешней территории Манора. Здесь были более обширные сады, огороды, окруженные рвом конюшни для ценных лошадей и псарни с охотничьими собаками, которые возбужденно лаяли, когда они проходили мимо по приподнятой дорожке. Настил из святодерева и расстояние между их возвышенными ступнями и земной поверхностью отделяли высокородных от риска столкнуться со Спорами. Было удивительно, как статус и богатство защищали человека от опасностей, с которыми каждый день сталкивались землепашцы, возчики, сборщики урожая и другой простой люд, которые ходили по обычным тропинкам и спали за незащищенными стенами.

Холодный ветер пронесся по их рядам. Ветви зашелестели. Вечнозеленые растения покачивались. Птица кричала и-ву, и-ву, лар-лу и-ву. Элен немного расслабилась. Шумные птицы сигнализировали о безопасности в сумерках и на рассвете. Птицы чуют Споры и улетают прочь, если их те поднимаются.

Высокородные шли впереди, и строгий порядок шествия в помещении сменился менее иерархичными парами. Большая часть беседы проходила между любезной Астайлин и словоохотливой Ворвуа, которая, по мнению Элен, слишком старалась. По сравнению с ними Гевулин говорил очень мало, только отвечая на вопросы, которые ему задавал непосредственно Нвелин. Часовые и стражи хранили молчание, как и положено, пока высокородные разговаривали между собой.

Их группа пересекла второй ров и прошла через окованные железом ворота на усыпанное гравием поле, очищенное от сорняков и всходов. Посреди этого голого пространства возвышалось прямоугольное строение, похожее на сарай, со слабо поблескивающей крышей — загон сарп. С одной стороны внешней стены тянулись трубы, но дыма не было видно. Огни не горели.

Двое слуг со значками Манора поспешили поприветствовать принца Нвелина в сопровождении коротко остриженного юноши, который нес фонарь, чтобы осветить им путь. Поняв, что они не узнали принцев Третьего Сословия, двое слуг опустились на колени перед Возвышенными Величествами, закрыв лица руками.

— Это наша вина.

— Нет, нет, сейчас темно, и вы не могли знать, что мы придем, добрые люди, — сказала Астайлин мягким голосом. —Вы добросовестно исполняете свой долг, — и это все, что нам нужно.

Наблюдая за выражением благодарности на лицах слуг, Элен подумала о том, что Астайлин была хороша в роли сострадательной, всеми любимой принцессы. Но не была ли Астайлин слишком хороша? Было ли это частью ее игры? Или это было по-настоящему?

— У нас нет на это времени, — сказал Гевулин. — Покажите нам сарпу.

— Давайте поднимемся на смотровую площадку. — Нвелин жестом велел Астайлин и Гевулину идти впереди, юноша с лампой показывал дорогу.

Лампа представляла собой герметичную стеклянную сферу. В ней горел сине-белый огонь духа огня — самого сложного для теургической привязки духа из-за непостоянства огня. Поскольку дух огня внутри стеклянной сферы выделял гораздо меньше тепла, чем масло, дерево или уголь, такой источник света был крайне важен для загона с сарпой, в котором должно было быть прохладно.

Внутри располагался целый комплекс помещений: кабинет, коридор с казармами, где под грудами одеял спали несколько слуг, мастерская по ремонту упряжи, склад бочек, вход в погреб, где летом хранили лед, и большой сарай, доверху набитый дровами и ящиками с углем. Только кабинет и мастерская слегка обогревались жаровнями. В остальных помещениях было очень холодно. У Элен, обутой лишь в тонкие домашние тапочки, начали неметь пальцы на ногах.

Новый затхлый запах защекотал ей ноздри. Гадюка зашевелилась.

Они поднялись по лестнице на балкон, опоясывающий загон с сарпой. Все здание представляло собой загон для одной сарпы, поскольку сарпы — агрессивные одинокие существа. Большое пространство освещали четыре сферические лампы, по одной на каждой стене. Даже при свете четырех таких ламп, созданных с помощью духов огня, сводчатый потолок загона был тусклым, а единственная сарпа — едва различимой темной массой, свернувшейся на песчаном ложе. Вдоль длинных стен загона стояли печи, но ни одна из них не была зажжена. У нижних стен стояли бочки с надписью «лед». Пока что холода было достаточно, чтобы сарпа пребывала в безопасном оцепенении до тех пор, пока ее не разбудят хозяева.

Гевулин стоял у перил, разглядывая сарпу, и хмурился все сильнее.

— Джирви, что думаешь? Это та, которая напала на нас?

Джирви изучил зверя, затем сказал: